Ребёнок не виноват, что у нас с Евой всё получилось вот так. Через одно место. Козявка мне неродная, но я смотрел на неё тогда и думал. А если бы я был в детстве кому-то нужен... Если бы меня любили так, как Ева любит и защищает дочь...
Я в курсе, что такое быть никому не нужным. Я знаю, каково это: носом рыть землю, переступая через вечные подножки, и самому пробивать себе дорогу, когда всем на тебя наплевать. И я бы не хотел, чтобы эта малышка когда-нибудь ощущала такое жёсткое разочарование, через которое пришлось пройти мне.
Не хотелось бы, чтобы малявка чувствовала нечто подобное, когда подрастёт. Проблемы взрослых не должны касаться детей. И в моих силах сделать всё возможное, чтобы ребёнок не ощущал себя недолюбленным, каким я осознавал себя полжизни. Да нет. Чего уж греха таить. Всю свою жизнь.
Земля ушла из-под ног, когда, набрав номер жены, я услышал сбивчивое, едва сдерживаемое от слёз дыхание.
В проблемах физического здоровья дочери я винил только себя. Всё, конечно, оказалось не настолько ужасно, как я подумал в тот момент, но, обжигающая догадка укрыла меня. Это были последствия наших ссор и скандалов. Причём всегда по моей инициативе… Я сорвался с места и полетел к девчонкам, отменив встречу с начальником таможни. По дороге дрожащими пальцами набрал номер Шахова, буквально потребовав сиюминутно переговорить с его женой.
Пока мы во всём разбирались, я лично возил девчонок на консультации, чуть позже, найдя благодаря Мие грамотного человека, договорился, чтобы специалист приезжал к жене домой.
Всё. Больше я отмахиваться от них не мог.
Не мог оставаться равнодушным, когда детские пальчики упорно пытались расковырять мои глаза и ухватить за нос. Не мог находиться в стороне, когда жена с такой нежностью смотрела на Лисёнка. Мне хотелось схватить женский локоть и притянуть Еву ближе к себе с криком:
Наш первый с Евой секс после длительного периода отчуждения был, как взрыв. Как вспышка. Девушка скромно разлеглась возле меня: отрешённая, расслабленная, полностью погружённая в свои мысли. Она накручивала прядь волос на палец. Такая же невозмутимая, как и раньше. Но я не смог противиться искушению. Ева даже не сразу поняла, что я до неё дотронулся. Она впервые за долгое время не дёрнулась и не испугалась невинного касания. Не стала паниковать. Уже в тот момент я понял, что уеду ещё нескоро.
Второй наш секс был таким же горячим и ненасытным, как и первый. Ева захотела поменять дочери кроватку, и я снова вызвался самолично отвезти их с малявкой в магазин. С тех самых пор в моей машине красуется новёхонькое, так редко используемое детское кресло. И меня это вообще нихрена не смущало. Даже Марина не решилась комментировать «захламлённость» моей тачки, потому что, скорее всего, за бортом осталась бы она сама, а не предмет детской безопасности. Лисёнок к концу того вечера очень вымоталась и устала. Заснула она раньше обычного. А вот я мучил Еву довольно долго, не позволяя ей отдохнуть ещё полночи, захлёбываясь собственными абсолютно непонятными для меня эмоциями.
Для меня это было странно. Но Еву я хотел. Я не чувствовал прежнего пренебрежения по отношению к ней. Я больше не ощущал былые холодность и равнодушие в свою сторону. Страсть с головой укрывала нас обоих. Меня очень быстро затянуло в этот бешеный круговорот. А я не стал сопротивляться. Она – моя жена. Я – её законный супруг. С хрена ли я должен был держаться подальше, когда одни только воспоминания о её стонах и податливости заставляют кровь закипать в жилах?!
Кроме того, что дочь мне неродная, Марина знала обо всём: о моих частых встречах с Евой и Алисой, о времени, которое я постоянно провожу с ними, о том, что я неизменно тащу жену в постель при каждом визите. Я, конечно, не говорил об этом прямо, но женщины такое всегда чувствуют. Да и вообще я не любитель обмана и недоговорок. Если кого-то что-то не устраивает – без проблем. Не держу никого.
Кроме Евы.
Она, как оказалось, сначала была всерьёз настроена на развод. Это ещё мне улыбнулась удача, что, когда жена, вскоре после переезда, пришла заполнять соответствующие бумаги, мне вовремя позвонили. И документы у неё не приняли, уж не знаю под каким предлогом. Я тогда вечером к ней приехал после работы. Но она мне и слова не сказала, что действительно решилась подать на развод. Тогда я окончательно понял, что её внутренний стержень день от дня лишь крепнет. И ломать его мне расхотелось. Позже вопрос с разводом замялся и отошёл на второй план.
