Илон Маск полностью

Франц фон Хольцхаузен и Джей-Би Страубел попытались вывести его из ступора, обратившись к нему с мотивирующей речью. Маск, однако, не слушал их и смотрел в пустоту, очевидно подавленный. “Последние несколько недель меня терзала жуткая душевная боль, – сказал он позже. – Совершенно жуткая. Мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы принять участие в торжестве после выпуска Model 3 и не выглядеть при этом самым депрессивным парнем в зале”. В конец концов он собрался с силами для пресс-конференции. Сначала он казался раздраженным, затем отсутствующим. “Простите, что я говорю суховато, – сказал он журналистам. – Меня сейчас многое беспокоит”.

Затем настало время выйти к двумстам ликующим фанатам и сотрудникам Tesla. Он пытался играть на публику, по крайней мере поначалу. Он выкатил на сцену новую Model 3, выскочил из нее и воздел руки к небу. “Главная цель этой компании состояла в том, чтобы сделать по‐настоящему классный и доступный электрический автомобиль, – сказал он, – и мы наконец ее достигли”.

Но вскоре в его словах послышались мрачные ноты. Даже зрители заметили, что, несмотря на все попытки изобразить радость, он пребывает в ужасном настроении. Вместо того чтобы праздновать, он предупреждал собравшихся, что грядут тяжелые времена. “В следующие шесть – девять месяцев нас ждет большое испытание: мы должны собрать огромное количество автомобилей, – запинаясь, сказал он. – Если называть вещи своими именами, нас ждет производственный ад”. После этого он зашелся смехом безумца. “Добро пожаловать! Добро пожаловать! Добро пожаловать в производственный ад! Мы застрянем в нем на полгода, не меньше”.

Эта перспектива, как и любая кошмарная драма, казалось, переполняла его темной энергией. “Жду не дождусь, когда мы вместе с вами пойдем сквозь ад, – сказал он пораженным зрителям. – Как говорится, когда идешь сквозь ад, не останавливайся”.

Он шел. И не останавливался.

В тяжелые в эмоциональном отношении периоды Маск обычно уходит в работу с головой. Так произошло и после июльского мероприятия в 2017 году, ознаменовавшего серийного производства Model 3.

Маск сосредоточился на том, чтобы разогнать производство и обеспечить сборку пяти тысяч Model 3 в неделю. Он оценил производственные и непроизводственные затраты и денежные поступления компании. Взяв установленную планку, Tesla должна была выжить. В противном случае у нее закончились бы деньги. Он повторял это, как мантру, всем руководителям и установил на заводе мониторы, на которых показывалось, сколько автомобилей и компонентов сходит с конвейеров ежеминутно.

Выполнить поставленную задачу оказалось чрезвычайно сложно. К концу 2017 года Tesla производила автомобили в два раза медленнее. Маск решил, что должен в буквальном смысле переехать в цеха и возглавить мощный рывок. Эта тактика – лично рваться в бой и круглосуточно работать с такими же одержимыми фанатиками – стала определяющей для маниакального напора, которого он требовал во всех своих компаниях.

Начал он с невадской гигафабрики, где Tesla производила аккумуляторы. Человек, который сконструировал установленную там сборочную линию, сказал Маску, что производить пять тысяч аккумуляторов в неделю – настоящее безумие. Реально выдавать не более 1800 единиц. “Если ты прав, Tesla – труп, – сказал ему Маск. – Мы либо будем производить по пять тысяч машин в неделю, либо не сможем покрывать свои расходы”. В ответ инженер сообщил Маску, что постройка дополнительных сборочных линий займет год. Маск уволил его и назначил новым руководителем Брайана Доу, обладавшего воинственным настроем, который Маску был по вкусу.

Маск взял на себя управление цехами и вжился в роль неистового фельдмаршала. “Это было умоисступление, – говорит он. – Мы спали по четыре – пять часов, часто прямо на полу. Помню, я думал: «Я на грани безумия»”. Его коллеги соглашались с ним.

Он вызвал подкрепление, в том числе своих самых верных товарищей: Марка Джанкосу, который играл вторую скрипку по инженерной части в SpaceX, и Стива Дэвиса, руководившего The Boring Company. Он даже привлек к работе своего молодого кузена Джеймса Маска, сына младшего брата Эррола, который только что окончил Беркли и присоединился к команде Tesla Autopilot в качестве программиста. “Илон позвонил мне и велел через час быть на аэродроме в Ван-Найсе, – рассказывает он. – Мы улетели в Рино, и в итоге я застрял там на четыре месяца”.

“Проблем было миллион, – говорит Джанкоса. – Треть элементов уходила в хлам, треть рабочих станций была ушатана”. Они работали на разных участках сборочной линии, переходя от станции к станции и решая проблемы, которые замедляли производственный процесс. “Когда мы выбивались из сил, мы уезжали часа на четыре поспать в мотель, а затем возвращались обратно”, – вспоминает Джанкоса.

Маск изучает аккумулятор вместе с Омидом Афшаром (крайний слева)