Маск в ответ говорит, что такие люди, как Страубел и Макнил, боятся увольнять сотрудников. На том участке производства дела шли плохо. Компоненты скапливались у станций, а конвейер не двигался. “Когда проявляешь снисхождение к людям, – говорит Маск, – оказываешь медвежью услугу десяткам других, кто работает хорошо и пострадает, если я не исправлю проблемы на отдельных участках”.
Тот День благодарения он провел на заводе с несколькими сыновьями, поскольку вызвал сотрудников на работу. Каждый день простоя гигафабрики уменьшал количество автомобилей, которые могла собрать
С самого изобретения конвейера в начале 1900‐х годов большинство заводов придерживалось двухэтапной схемы производства. Сначала у конвейера трудились люди, выполнявшие определенные задачи на каждом из участков. Затем, когда производство оказывалось отлажено, в него постепенно начинали внедрять роботов и другие механизмы, которые брали часть работы на себя. Маск сделал наоборот. Он представлял современный завод как “инопланетный дредноут”, а потому
Однажды вечером Маск с отрядом приближенных – Омидом Афшаром, Антонио Грасиасом и Тимом Уоткинсом – прошелся по аккумуляторному заводу в Неваде. Они заметили задержку на участке, где робот-манипулятор приклеивал элементы к трубке. У робота плохо получалось захватывать и выравнивать материалы. Уоткинс и Грасиас подошли к столу и попытались выполнить эту задачу вручную. У них получилось лучше. Они позвали Маска и посчитали, сколько людей понадобится, чтобы избавиться от робота. На этот участок наняли рабочих, и конвейер стал двигаться быстрее.
Маск переключился с проповедей об автоматизации на новую миссию, которую исполнял с таким же рвением: он принялся искать участки, где возникают задержки, и проверять, не решит ли проблему деавтоматизация. “Мы снимали роботов со сборочной линии и сваливали на парковке”, – вспоминает Страубел. Однажды в выходные они прошлись по заводу и пометили все машины, от которых решили избавиться. “Мы проделали в стене фабрики дыру, чтобы вывезти оборудование”, – говорит Маск.
Это стало уроком, который впоследствии вошел в производственный алгоритм Маска. Разрабатывая процесс, всегда жди до самого конца – когда уже проверил все требования и избавился от лишних шагов – и лишь потом внедряй автоматизацию.
К апрелю 2018 года завод в Неваде стал работать лучше. На улице потеплело, и Маск решил, что теперь будет ночевать на крыше фабрики, чтобы не ездить каждый день в мотель. Его ассистентка купила несколько палаток, и вскоре к нему присоединились его друг Билл Ли и Сэм Теллер. Однажды, после того как они почти до часа ночи осматривали сборочные линии аккумуляторных модулей и блоков, они поднялись на крышу, разожгли костер в небольшой переносной чаше и заговорили о следующем приключении. Маск готов был переключить внимание на Фримонт.
Маск сидит в переговорной комнате “Юпитер” во Фримонте в 2008 году и наблюдает за запуском ракеты и производственными показателями
Когда весной 2018 года все узкие места на аккумуляторном заводе в Неваде были устранены, Маск переключил внимание на автомобилестроительный завод во Фримонте, расположенный на ветшающих задворках Кремниевой долины, на противоположном от Пало-Альто берегу залива Сан-Франциско. К началу апреля он выпускал лишь две тысячи
Маск подтвердил серьезность своих намерений, когда велел всем руководителям заказывать достаточное для этого количество компонентов и материалов. Их приходилось оплачивать, но если они не превращались в готовые автомобили, у
В начале 2018 года акции
У конвейера на заводе во Фримонте