Илон Маск полностью

Несмотря на эти перипетии, Граймс была хорошим партнером для Маска. Как и Эмбер Херд (и сам Маск), она тяготела к хаосу, однако, в отличие от Эмбер Херд, ее хаос возникал на фундаменте из доброты и даже мягкости. “В мире Dungeons & Dragons я была бы «хаотичной доброй», – говорит она, – а Эмбер, пожалуй, «хаотичной злой»”. Граймс поняла, почему Маск не мог устоять перед Эмбер. “Его привлекает хаотичное зло. Дело в его отце – в том, как он рос. Он очень легко позволяет снова плохо с собой обращаться. В его представлении любовь и боль идут рука об руку. Эррола и Эмбер кое‐что связывает”.

Ей нравился его напор. Однажды вечером они пошли в кино на 3D-фильм “Алита: Боевой ангел”, но к их приходу все 3D-очки уже разобрали. Маск настоял, чтобы они остались и посмотрели фильм, хотя изображение и было размытым. Когда Граймс озвучивала киборга-певицу для видеоигры Cyberpunk 2077, Маск пришел в студию, держа в руке двухсотлетний пистолет, и потребовал, чтобы ему дали роль-камео. “Ребята в студии мгновенно взмокли”, – говорит Граймс. Маск добавляет: “Я сказал, что вооружен, но совсем не опасен”. Они решили уступить. В игре использовались кибернетические имплантаты – почти как в Neuralink. “Это было мне очень близко”, – говорит он.

Граймс пришла к выводу, что Маск устроен не так, как другие люди. “Синдром Аспергера делает тебя очень сложным человеком, – говорит она. – Он плохо умеет оценивать обстановку. В эмоциональном отношении он сильно отличается от обычного человека”. Она считает, что люди должны учитывать склад его психики, когда составляют о нем мнение. “Если человек страдает от депрессии или тревожности, мы ему сочувствуем. Но если он страдает синдромом Аспергера, мы говорим, что он козел”.

Со временем Граймс научилась работать со всевозможными оттенками его личности. “У него куча настроений и множество довольно четко выраженных личностей, – говорит она. – Он очень быстро переключается между ними. Ты просто чувствуешь, как атмосфера в комнате меняется, и вдруг вся ситуация переходит в его новое состояние”. Она заметила, что у разных личностей Маска разные вкусы, даже в музыке и декоре. “Мой любимый И – тот, который готов поехать на Burning Man, спать на диване, есть суп из жестянки и быть на расслабоне”. Ей ненавистен Илон в его, как выражается сама Граймс, сатанинском режиме. “Сатанинский режим включается тогда, когда он погружается во мрак и теряется в урагане, который бушует у него в голове”.

Однажды вечером, когда они ужинали с друзьями, я наблюдал, как тучи сгустились и настроение у Маска сменилось. Граймс несколько отстранилась от него. “Когда мы вместе, я проверяю, чтобы рядом был правильный Илон, – позже пояснила она. – В этой голове есть парни, которым я не нравлюсь, и мне они тоже не по душе”.

Порой одна из личностей Илона как будто бы даже не помнит, что делала другая. “Можно что‐то ему сказать, а потом он вообще об этом не вспомнит, потому что он в тот момент ушел в себя, – говорит Граймс. – Если он сосредоточен на чем‐то, он вообще не получает информации и данных из внешнего мира. Он порой не замечает даже того, что прямо у него под носом”. В точности как в начальной школе.

Во время неурядиц с Tesla в 2018 году Граймс упрашивала его расслабиться. “Необязательно, чтобы вокруг был один отстой, – сказала она однажды вечером. – Тебе не нужно постоянно напрягаться из‐за всего вокруг”. Но при этом она, как никто другой, понимала, что именно неугомонность и приносит ему успех. А в комплекте с неугомонностью идет и сатанинский режим, хотя ей и понадобилось больше времени, чтобы с ним смириться. “Сатанинский режим рождает хаос, – говорит она, – но позволяет делать дело”.

Робин Рен, рожденный в Шанхае победитель физических олимпиад, который был партнером Маска по лабораторным работам в Пенсильванском университете, плохо разбирался в автомобилях. Почти все свои знания в этой области он получил в путешествии через всю страну, которое предпринял вместе с Маском после окончания университета в 1995 году. Маск научил его чинить поломки старой BMW и водить автомобиль с механической коробкой передач, но в будущем, когда Рен стал техническим директором дочерней компании Dell Computer, которая занималась производством флеш-накопителей, эти навыки ему не пригодились. А потому его немало удивил вопрос, который Маск задал ему двадцать лет спустя, пригласив его на обед в Пало-Альто.