Илон Маск полностью

Тем не менее Рот был наделен оптимизмом и энтузиазмом, так что надеялся сработаться с Маском. Впервые они встретились днем в тот безумный четверг, когда Маск спешно закрывал сделку о покупке Twitter. В пять часов вечера у Рота зазвонил телефон. “Привет, это Йони, – сказал звонивший. – Можешь, пожалуйста, прийти на второй этаж? Нам нужно поговорить”. Рот не знал, кто такой Йони, но пробился к выходу с печальной хеллоуинской вечеринки, которая была в разгаре, и пришел в просторный вестибюль возле переговорных комнат, где сновали Маск, его банкиры и мушкетеры.

Там Йоэля встретил энергичный Йони Рамон, невысокий и длинноволосый инженер Tesla по защите информации. Рамон родился и вырос в Израиле. “Я сам израильтянин и понял, что он тоже из Израиля, – говорит Рот. – Но вообще понятия не имел, кто он”.

Маск поручил Рамону проследить, чтобы возмущенные сотрудники Twitter не повредили систему. “Илон ужасно боится – и не без причины, – что какой‐нибудь рассерженный сотрудник все испортит, – сказал мне Рамон до прихода Рота. – Он велел мне сделать так, чтобы ничего подобного не произошло”.

Они уселись за одним из столов, стоявших в вестибюле возле буфета с бутилированной водой, и Рамон без всяких предисловий спросил у Рота: “Как я могу получить доступ к инструментам Twitter?”

Рот по‐прежнему не понимал, с кем говорит. “Доступ к инструментам Twitter существенно ограничен, – ответил он. – На кону стоит защита персональных данных”.

“Происходит смена собственника, – сказал Рамон. – Я работаю на Илона и должен обеспечить безопасность системы. Хотя бы покажи мне, как выглядят эти инструменты”.

Рот счел, что может исполнить эту просьбу. Он вытащил свой ноутбук, показал Рамону инструменты модерации контента, которые использовались в Twitter, и дал несколько рекомендаций, как защитить систему от внутренней угрозы.

“Тебе можно доверять?” – вдруг спросил Рамон, глядя Роту прямо в глаза. Опешивший от такой серьезности Рот ответил да.

“Ладно, тогда я пошел за Илоном”, – сказал Рамон.

Минуту спустя Маск вышел из оперативного штаба, где только что была закрыта сделка, сел за один из круглых столов в вестибюле и попросил продемонстрировать ему инструменты безопасности. Рот взял в качестве примера аккаунт Маска и показал, что с ним могут сделать инструменты, применяемые в Twitter.

“Пусть доступ к этим инструментам будет только у одного человека”, – сказал Маск.

“Я ограничил его вчера, – ответил Рот. – Доступ есть только у меня”. Маск молча кивнул. Похоже, ему понравилось, как Рот подходит к делу.

Потом он попросил Рота перечислить десять человек, которым можно предоставить доступ к инструментам высшего уровня. Рот сказал, что составит список. Маск заглянул ему в глаза. “Это должны быть люди, которым ты готов доверить свою жизнь, – сказал он, – потому что, если они сделают что‐то не так, уволят и их, и тебя, и всю твою команду”. Рот решил, что по опыту знает, как работать с таким начальником. Он кивнул и вернулся в свой кабинет.

Первый тревожный звоночек для Йоэля Рота прозвенел на следующее утро, в пятницу, когда он получил от Йони Рамона сообщение, что Маск хочет разблокировать аккаунт консервативной юмористической онлайн-газеты The Babylon Bee, которая ему нравилась. The Babylon Bee заблокировали по правилам политики Twitter о “мисгендеринге”, после того как юмористы присудили трансгендерной женщине Рейчел Левин, работающей в администрации Байдена, титул “Мужчина года”.

Рот знал об эксцентричности Маска и ожидал, что рано или поздно он примет какое‐нибудь импульсивное решение. Он думал, что разблокировать придется Трампа, но желание разблокировать The Babylon Bee поднимало тот же вопрос. Рот решил, что нельзя допустить, чтобы Маск совершал произвольные разблокировки в одностороннем порядке. Иными словами, он надеялся не дать Маску быть Маском.

Тем утром Рот встретился с юристом Маска Алексом Спиро, который теперь занимался вопросами политики. “Если тебе что‐то понадобится или если случится какое‐то безумие, звони прямо мне”, – сказал ему Спиро. Рот так и сделал.

Объяснив политику Twitter в отношении мисгендеринга и отметив, что представители The Babylon Bee отказались удалять оскорбительный твит, Рот сказал, что у них есть три варианта: оставить блокировку в силе, отменить правило о мисгендеринге или просто разблокировать аккаунт, не задумываясь о регламентах и прецедентах. Зная, как подходит к делу Маск, Спиро выбрал третий вариант. “Разве он этого не может?” – спросил он.

“Вообще‐то может, – признал Рот. – Он купил компанию и может принимать какие угодно решения”. Но в таком случае возникала проблема. “Как же нам придется поступать в том случае, когда правило сработает в отношении другого пользователя, который совершит такой же проступок? Нас могут обвинить в непоследовательности”.

“Может, изменить политику?” – спросил Спиро.