Илон Маск полностью

“Можно поступить и так, – ответил Рот. – Но стоит понимать, что речь идет об одном из важных вопросов в войне за духовные ценности”. Многие рекламодатели беспокоились: как Маск будет подходить к модерации контента? “Если первым делом он отменит политику Twitter в отношении постыдного поведения при мисгендеринге, ничего хорошего, думаю, ждать не стоит”.

Спиро обдумал его слова и сказал: “Нужно поговорить об этом с Илоном”. На выходе со встречи Рот получил еще одно сообщение. “Илон хочет разблокировать Джордана Питерсона”. Канадский психолог и писатель Джордан Питерсон был ранее в тот год заблокирован в Twitter, отказавшись называть знаменитого трансмужчину женщиной.

Час спустя Маск вышел из переговорной комнаты к Роту и Спиро. Они встали возле бара с закусками, где постоянно сновали люди, и Роту было некомфортно, однако он изложил свои опасения насчет произвольных разблокировок. “Что насчет президентского помилования? – спросил Маск. – Оно ведь закреплено в конституции?”

Рот, не понимая, шутка ли это, согласился, что Маск имеет право помиловать кого хочет, но спросил: “Что, если кто‐то поступит так же?”

“Мы не меняем правила, а даруем им помилование”, – ответил Маск.

“Но в социальных сетях это не работает, – заметил Рот. – Люди испытывают правила, особенно в этой сфере, и захотят узнать, не изменилась ли политика Twitter”.

Маск немного помолчал, а потом решил пойти на уступки. Он был не понаслышке знаком с этой проблемой. Его собственный ребенок совершил гендерный переход. “Слушай, я хочу прояснить ситуацию: я считаю, что мисгендеринг – это плохо. Но это ведь не забивание камнями и не угроза убийством”.

Рот снова приятно удивился. “Я был с ним согласен, – говорит он. – Хотя за мной и закрепилась репутация главного цензора, на самом деле я всегда считал, что Twitter удаляет слишком много высказываний, когда бороться с проблемами можно и менее агрессивными способами”. Рот поставил ноутбук на стойку бара, чтобы показать находящиеся у него в разработке идеи: помечать отдельные твиты предупреждениями, не удаляя их и не блокируя пользователей.

Маск горячо его поддержал. “Именно таким путем нам и нужно пойти, – сказал он. – Проблемные твиты не должны показываться в поиске. Они не должны попадать в ленту, но пусть их будет видно, когда специально заходишь к кому‐нибудь в аккаунт”.

Более года Рот работал над планом по снижению охвата для определенных твитов и пользователей. Он считал это способом избежать полных блокировок скандальных аккаунтов. “Одна из самых интересных для меня сфер – исследование того, как применять правила, не удаляя контент, например с помощью снижения активности пользователей или ограничения охватов и фильтрации видимости”, – написал он в мессенджере Slack своей команде Twitter в начале 2021 года. По иронии судьбы, когда это сообщение вошло в пакет документов, известных как “Файлы Twitter” и опубликованных Маском в декабре 2022 года в рамках обеспечения прозрачности работы компании, его посчитали бесспорным доказательством, что либералы в Twitter производили “теневые блокировки” консерваторов.

Маск одобрил идею Рота о внедрении “фильтрации видимости” для снижения охватов проблемных твитов и пользователей в качестве альтернативы перманентным блокировкам. Он также согласился отложить разблокировку The Babylon Bee и Джордана Питерсона. “Может, лучше выделить пару дней, чтобы создать первую версию системы снижения охватов?” – предложил Рот. Маск кивнул.

“Я справлюсь к понедельнику”, – пообещал Рот.

“Отлично”, – ответил Маск.

На следующий день, в субботу, когда Йоэль Рот обедал с мужем, ему позвонили и сказали приехать в офис. Дэвид Сакс и Джейсон Калаканис хотели задать ему несколько вопросов. “Тебе стоит поехать”, – посоветовал ему один друг из Twitter, знавший, какое важное положение занимают эти люди. В результате Рот приехал из Беркли, где он жил, на другой берег залива Сан-Франциско, где находилась штаб-квартира Twitter.

Маск на той неделе остановился в пятиэтажном доме Сакса в районе Пасифик-Хайтс в Сан-Франциско. Они знали друг друга со времен PayPal. Уже тогда Сакс придерживался откровенно либертарианских взглядов и был поборником свободы слова. Презрение к воук-культуре подтолкнуло его в стан правых, но скорее на популистско-националистический край, так что к американскому интервенционизму он относился скептически.