Тем вечером Маск вошел в сатанинский режим. Большинство сотрудников Twitter, включая Рота, видели, что он порой бывает своенравен и бездушен, но никто еще не сталкивался с холодной яростью его темнейшей стороны и пока не научился работать с ним, когда он оказывался в этом трансе. Он позвонил Роту и приказал ему сделать так, чтобы пользователи перестали призывать рекламодателей к бойкоту Twitter. Это, конечно, не сочеталось с его четко обозначенной приверженностью свободе слова, но гнев Маска всегда приобретает праведный характер, который заставляет его закрыть глаза на непоследовательность. “Twitter – хорошая вещь, – сказал он Роту. – Его существование морально оправданно. Эти люди совершают аморальные поступки”. Он сказал, что пользователи, призывающие рекламодателей к бойкоту Twitter, занимаются шантажом, а потому их аккаунты должны быть заблокированы.
Рот пришел в ужас. В Twitter не было правила, запрещающего призывы к бойкотам. Это происходило постоянно. Рот даже полагал, что именно такие призывы и придают Twitter важность. Кроме того, не стоило забывать и об эффекте Барбры Стрейзанд, названном по имени актрисы, которая подала в суд на фотографа, опубликовавшего фотографию ее дома, и тем самым привлекла к этому снимку в тысячу раз больше внимания. Блокировка твитов, призывающих к бойкоту, повысила бы осведомленность о нем. “Похоже, настал тот день, когда мне придется уволиться”, – сказал Рот своему мужу.
Обменявшись с ним несколькими текстовыми сообщениями, Маск позвонил Роту по телефону. “Это несправедливо, – сказал он. – Это шантаж”.
“Эти твиты не нарушают наши правила, – ответил Рот. – Если удалить их, это выйдет нам боком”. Разговор продолжался пятнадцать минут и прошел не слишком удачно. После того как Рот изложил свои соображения, Маск заговорил очень быстро, и было очевидно, что сопротивления он не потерпит. Он не повышал голоса, и от этого его гнев казался еще более грозным. Авторитарный Маск вызывал у Рота тревогу.
Джеймс Маск, Дхавал Шрофф и Эндрю Маск оценивают инженеров
“Я прямо сейчас меняю политику Twitter, – заявил он. – Шантаж отныне запрещен. Блокируй его. Блокируй их”.
“Я посмотрю, что можно сделать”, – пообещал Рот. Он пытался выиграть время. “Я понял, что нужно закончить этот чертов звонок”, – вспоминает он.
Он позвонил Робин Уилер, которая уволилась из Twitter с должности руководителя отдела продаж, но в итоге вернулась, поддавшись на уговоры Маска и Джареда Берчалла. “Ты знаешь, как работает это дерьмо, – сказал ей Рот. – Заблокировав кампанию активистов, мы лишь позволим ей набрать обороты”.
Уилер согласилась. “Ничего не делай, – посоветовала она. – Я тоже напишу Илону, и тогда он поймет, что так считают несколько человек”.
Следующим, что Рот услышал от Маска, стал совершенно не связанный с делом вопрос: что творится с выборами в Бразилии? “И вдруг мы с ним снова стали нормально взаимодействовать: он задавал вопросы, я на них отвечал”, – говорит Рот. Маск вышел из сатанинского режима. Он переключился на другие вещи и больше никогда не упоминал ни о бойкоте рекламодателей, ни о своих приказах.
Однажды Генри Киссинджер процитировал слова советника, который сказал, что Уотергейтский скандал случился потому, что “какой‐то идиот зашел в Овальный кабинет и сделал то, что велел Никсон”. Приближенные к Маску люди знали, как переносить периоды, когда он входил в сатанинский режим. Впоследствии Рот описал их столкновение в разговоре с Берчаллом. “Да, да, да, – сказал Берчалл. – Такое с Илоном случается. Просто не обращай внимания и не делай то, что он говорит. Позже вернись к нему и обсуди ситуацию, когда он переварит все данные”.
<p>Синие галочки Twitter</p>Одним из ключевых элементов в плане Маска по развитию Twitter было введение подписки. Он назвал ее Twitter Blue. Голубые галочки уже были доступны знаменитостям и чиновникам, которые прошли процедуру верификации (или подергали за ниточки), чтобы Twitter признал их достаточно значимыми. Маск хотел ввести новый отличительный знак для всех, кто готов ежемесячно платить за пользование сервисом. Джейсон Калаканис и другие отметили, что введение разных знаков для пользователей, которых признали “значимыми”, и пользователей, которые платят за подписку, отдает элитизмом, поэтому Маск решил, что обеим категориям будут присваиваться одинаковые голубые галочки.
