Илон Маск полностью

Для начала команда принялась анализировать сообщения, которые сотрудники Twitter отправляли в Slack и размещали в социальных сетях. С особым вниманием они подходили к тем, кто имел широкий доступ к арсеналу технологий компании. “Он велел нам выявлять людей, которые выражают недовольство или могут представлять угрозу”, – говорит Дхавал. Они проводили поиск по ключевым словам (в том числе “Илон”) в публичном канале Slack. Маск сидел вместе с ними в душегубке и отпускал шуточки об их находках.

Время от времени возникали забавные моменты. Например, они наткнулись на список слов, запрещенных к использованию в популярных темах Twitter. Когда среди них обнаружилось слово turdburger (“бургер с какашкой”), Маск так расхохотался, что упал на пол, еле переводя дух. Но некоторые из найденных сообщений, включая угрозы отомстить, подогрели его паранойю. “Один парень просто опубликовал команду, которая может вырубить целый центр обработки данных, и написал: «Интересно, что случится, если ее исполнить?» – говорит Джеймс. – Она была прямо в его посте”. Они сразу же уволили его и лишили доступа к рабочим материалам.

В основном они читали сообщения из публичного канала Slack, но Россу, который уже оправился от своего утреннего недуга, все равно было некомфортно. “Такое впечатление, что мы влезали в частную жизнь, нарушали свободу слова и все такое, – сказал он позже. – У них было в порядке вещей поливать начальников грязью”. Эндрю, который, как и Джеймс, очень внимательно относится к вопросам конфиденциальности, подчеркнул, что личные сообщения они не просматривали. “В компании необходимо соблюдать баланс, – говорит он. – В какой степени ты допускаешь инакомыслие?”

Маск не разделял этих тревог. Он считал, что неограниченной свободе слова на работе не место. Он велел выявлять людей, которые отпускали язвительные шуточки. Он хотел избавить штат от негатива. Мушкетеры и их соратники работали до глубокой ночи и составили список из трех десятков нарушителей. “Хочешь поговорить с ними и показать, какие посты они писали?” – спросил Джеймс. Маск ответил нет. Их надо уволить. Так с ними и поступили.

Следующим критерием для отбора инженеров – после мастерства и надежности – был их энтузиазм. Маск всю жизнь работал на износ и отдавался делу целиком. Это было для него вопросом чести. Он презирал преуспевающих людей, которые часто ходят в отпуск.

Джеймс и Росс весь вторник думали, как определять, кто из сотрудников заряжен энтузиазмом. Потом они увидели в Slack чей‐то пост: “Дайте мне выходное пособие, и я уйду сам”. И они поняли, что могут предоставить людям право выбора. Одни захотят работать до позднего вечера и по выходным. Но другие, что вполне объяснимо, такому повороту не обрадуются и не постесняются об этом сказать.

Мушкетеры поняли, что люди готовы сами сообщить им, к какому лагерю принадлежат, – более того, они готовы сделать это с гордостью. Они предложили Маску дать сотрудникам шанс выйти из игры и покинуть новый хардкорный Twitter. Ему понравилась эта идея, и Росс подготовил простую форму с кнопкой, на которую сотрудники могли нажать в том случае, если хотели уйти по‐хорошему и получить выходное пособие в размере трех месячных окладов. “Мы так обрадовались, – говорит Джеймс. – Мы поняли, что нам не придется проводить дополнительные увольнения”.

Через пару часов Маск вышел с совещания и вошел в душегубку с улыбкой на лице. “У меня отличная идея, – сказал он. – Надо сделать все наоборот. Пусть люди выбирают не уйти, а остаться. Пусть кажется, что мы снаряжаем новую экспедицию Шеклтона. Нам нужны люди, которые сами скажут, что готовы на хардкор”.

Поздно вечером в тот день Маск улетел в Делавэр, чтобы дать показания на суде по иску акционеров, решивших оспорить его компенсацию. Незадолго до четырех утра по североамериканскому восточному времени, сидя в самолете, он протестировал страницу с кнопкой и стал первым человеком, который сказал “да” новым условиям работы в Twitter. Затем он отправил всем сотрудникам письмо: