Илон Маск полностью

Внедрение подписки Twitter Blue, которая, как думал Маск, должна была стать эликсиром для спасения компании, было приостановлено, а продажи рекламы так и не восстанавливались. Была запланирована очередная волна сокращений для уменьшения штата. Оставить предполагалось лишь тех сотрудников, которые столь же маниакально преданы делу, как инженеры Tesla и SpaceX. “Я твердо верю, что небольшое количество первоклассных и высокомотивированных специалистов может сделать больше, чем огромное число людей, которые просто хороши в своем деле и имеют лишь умеренную мотивацию к работе”, – сказал мне Маск в конце тяжелой второй недели в Twitter.

Если он хотел, чтобы в Twitter остались лишь хардкорные сотрудники, он должен был показать им, что такое хардкор. В 1995 году он спал на полу своего кабинета в Zip2. В 2017‐м – на крыше аккумуляторного завода Tesla в Неваде. В 2018‐м – у себя под столом на заводе Tesla во Фримонте. В этом не было категорической необходимости. Он поступал так потому, что по природе своей любил драму, любил показывать, что никакая задача не терпит промедления, и любил чувствовать себя генералом, поднимающим на битву свое войско. Теперь настало время спать на полу в штаб-квартире Twitter.

Когда поздно вечером в воскресенье, 13 ноября, он вернулся из Остина, где провел выходные, он сразу пришел в офис и расположился на диване в библиотеке на седьмом этаже. Его хваткий решала Стив Дэвис приехал в Twitter, чтобы руководить оптимизацией расходов. Дэвис вместе со своей женой Николь Холландер и их двухмесячным ребенком переехал в соседнюю переговорную комнату. В современной штаб-квартире Twitter были душевые, кухня и игровая. Пошли шутки, что жить там – настоящая роскошь.

По пути в Сан-Франциско тем воскресным вечером Маск позвонил своему кузену Джеймсу и сказал, что им с братом Эндрю надо выйти на работу и быть в штаб-квартире к его приезду. Был день рождения Эндрю, и братья ужинали с друзьями. Но оба пришли в офис. “Люди из компании поливали Илона грязью, и он сказал, что хочет видеть тех немногих, кому он может доверять”, – говорит Джеймс.

Третий мушкетер, Росс Нордин, был уже там. Он провел в офисе все выходные, изучая код, написанный инженерами Twitter, и определяя, кто из них хорош, а кто плох. Две недели он питался одними крекерами, и теперь, и без того худощавый, он совсем исхудал. В то воскресенье он уснул в игровой комнате на пятом этаже. Когда в понедельник утром он проснулся и услышал, что Маск намерен провести очередную волну сокращений, у него скрутило живот. “Я понял, что мы собираемся уволить еще восемьдесят процентов сотрудников, и мне стало совсем дерьмово”. Он пошел в туалет, и его вырвало. “Я только проснулся, и меня стошнило, – говорит он. – Никогда прежде со мной такого не случалось”.

Он заехал домой, чтобы принять душ и обдумать ситуацию. “Я вышел, и мне стало казаться, что я просто не хочу сейчас там быть”, – говорит он. Но к полудню он решил, что не бросит команду, и вернулся в штаб-квартиру. “Не хотел подводить Джеймса”.

Мушкетеры, к которым присоединились Дхавал Шрофф и другие молодые лоялисты, сделали своим штабом, который прозвали душегубкой, душную комнату без окон, расположенную рядом с большой переговорной на десятом этаже, где обосновался Маск. Они чувствовали, что многие сотрудники Twitter, называющие их штрейкбрехерами, относятся к ним с неприязнью. Но несколько увлеченных своим делом инженеров Twitter, включая Бена Сан-Суси, предпочли встать в этой битве на сторону мушкетеров и присоединились к ним, заняв столы в открытом офисе десятого этажа.

Росс Нордин и Джеймс Маск

Маск встретился с мушкетерами вскоре после обеда в понедельник. “У нас тут полный бардак, – сказал он. – Я удивлюсь, если в этой компании найдется хоть три сотни первоклассных инженеров”. Им нужно было сократить штат до трехсот инженеров, а это значило, что уволить предстоит еще почти 80 % сотрудников.

Было некоторое сопротивление. Приближался чемпионат мира по футболу, а затем и День благодарения и связанный с ним период активного шопинга. “Нельзя допустить, чтобы в это время у нас упала система”, – сказал Йони Рамон. Джеймс согласился. “Сдается мне, это может привести к проблемам”, – заметил он. Маск рассердился. Он был абсолютно уверен, что компании необходимы масштабные сокращения.

Он сказал, что инженеры, которые сохранят работу, должны удовлетворять трем критериям. Они должны быть великолепны в своем деле, надежны и заряжены энтузиазмом. В ходе первого раунда сокращений, проведенного неделей ранее, избавлялись от всех, кто недостаточно хорош. На сей раз было решено выбирать и увольнять тех, кому нельзя доверять, а точнее, тех, кто не всецело предан Маску.