Только если не вернешься домой в его брюхе! Помнишь песенку? Солнечным летним днем она уплыла, на спине крокодила сидела… В брюхе его вернулась она, улыбка на морде блестела!
Пришел ответ:
Мам, я серьезно! Мне оооооооооочень надо!
Мэг ответила:
Валяй!
И добавила:
А в Эдинбург пускают с игуанами?
Лора ответила:
Тебе обязательно нужно здесь побывать, мам. Тут ШИ-КАР-НООО!
Мэг улыбнулась. Ее радовало, что Лора выглядит довольной и счастливой, что наслаждается поездкой, которая ей запомнится на всю жизнь. Потом она вернулась к письму об исполнении обязанностей присяжного и внимательно его изучила.
Возможно, это станет отличным промежуточным вариантом, чтобы скоротать время после работы в «Кемпсонс», пока она не примет новую должность. И к тому же она исполнит свой гражданский долг!
Мэг подписала и вложила бланк с ответом в конверт с предварительно оплаченным почтовым сбором, который прилагался к уведомлению.
Королевский суд Льюиса представлял собой внушительное сооружение, расположенное на главной улице города. Красивый классический фасад с колоннадой из портлендского камня придавал ему солидный вид, неподвластный времени, но как только вы оказывались внутри, миновав пост охраны и металлодетектор, ощущение вечности, по мнению Теренса Гриди, исчезало.
Мебель и декор обычных помещений суда устарели, как и планировка здания и судебных залов, из которых одни выглядели более старомодно, чем другие; особенно несовременным казался зал № 3, куда Гриди вскоре собирался войти. Теперь залы суда проектировали, опираясь на накопленные знания и опыт. Свидетели, подсудимые, их родственники и друзья, а также присяжные заседатели входили и выходили через отдельные двери и были изолированы друг от друга. К тому же в современных судебных залах скамья присяжных была скрыта от публики. Но не здесь. Все входили и выходили через один и тот же вход и скрепя сердце, с неудовольствием были вынуждены разговаривать друг с другом в лобби.
Теренс Гриди изучил здание вдоль и поперек. Он бесчисленное количество раз бывал здесь с клиентами, и ему всегда нравились потускневшее великолепие и ощущение исторической значимости этого места. Но сейчас, к своему стыду, впервые в жизни он вошел не через главный вход. Наоборот, его заковали в наручники и в сопровождении конвоя отвезли в тюремном фургоне к черному входу, а затем бесцеремонно препроводили прямо в камеру предварительного заключения.
Теперь он сидел на жесткой койке с тонкой голубой подушкой, оглядывая комнату без окон, и мысли его были такими же безрадостными, как и окружающая обстановка. К вящему огорчению, жена купила ему новехонькую белую рубашку и вместе с синим костюмом доставила ее вчера вечером в тюрьму Хай-Даун. Почему, черт возьми, она для начала не проверила рубашку? Воротничок был небрежно отглажен не в том месте, так что, как бы он ни завязывал галстук, накрахмаленная ткань задиралась к затылку. И от рубашки зудела кожа.
Микки Старр находился в другой камере, неподалеку, но Гриди не знал, в какой именно. Он взглянул на часы – дерьмовые, на которые никто бы не позарился, замена «Ролексам», что изъяла та сука, следователь отдела по борьбе с экономическими преступлениями. Время приближалось к десяти утра. Скоро начнется предварительное судебное заседание, где ему предъявят обвинение и выслушают заявление относительно его виновности.
Боже, после всего, что он сделал для Микки за последние годы, тот просто обязан был поддержать его – и только тогда у них появится шанс выбраться из этого кризиса. Если Микки не признает вину и не станет придерживаться текста, который выдал ему Ник Фокс, все доводы его собственной защиты будут отвергнуты. Гриди это знал.
Последняя встреча с Фоксом, состоявшаяся два дня назад в Хай-Дауне, не обнадежила. Совсем наоборот – Гриди показалось, что на вопросы о Старре Фокс отвечал уклончиво.
Мысли прервал звук открывающейся двери камеры; раздался голос сотрудницы конвоя в форме: «Труба зовет, солнышко».
Гриди вышел из камеры и тут же увидел Микки: впервые за все годы, что он его знал, тот был одет в костюм, который смотрелся на нем совершенно нелепо. Он казался одновременно и слишком большим, и слишком тесным для Старра; воротник рубашки задирался вверх, а темный галстук доставал лишь до середины груди.
