Надев униформу, он ждал внизу, потягивая крепкий кофе; полусонный Хамфри поглядывал на него и облизывал лапы. Грейс услышал, как подъезжает машина, поднялся наверх и обнаружил, что Клио уже проснулась и с заспанным видом натягивает футболку. Грейс извинился, что разбудил ее, обхватил лицо Клио ладонями и крепко поцеловал. Потом он сбежал по ступеням вниз, схватил ноутбук и дорожную сумку и влез на заднее сиденье «ауди» без опознавательных знаков.
Слишком взвинченный, чтобы снова заснуть, он провел полчаса, просматривая на ноутбуке материалы судебного процесса над доктором Эдвардом Криспом, пока они мчались по дороге с мигалкой на крыше.
– Ближе никак, сэр, – доложил водитель, останавливая машину.
Грейс поднял глаза, удивляясь, что они уже приехали. Освещенная жилая улица. По обе стороны – малоэтажки и послевоенные дуплексы. Впереди через ветровое стекло он заметил всполохи синих мигалок, а чуть дальше – сотрудника в форме, охраняющего место преступления, и полицейскую сигнальную ленту, перегораживающую дорогу. Вокруг все суетились, как в муравейнике. Прибыло немало полицейских машин, в том числе микроавтобус с опознавательными знаками и автофургон экспертов-криминалистов.
Оставив ноутбук на заднем сиденье, Грейс вышел с тяжелым сердцем. Каждое убийство, совершенное с применением холодного оружия и происшедшее, пока он был на посту, Грейс считал провалом. Своей личной недоработкой.
Открыв багажник машины, он достал из дорожной сумки защитный костюм, обувь и перчатки, нацепил их, затем направился к скоплению автомобилей и людей – в основном молодежи, слонявшейся около внешнего оцепления. Он предъявил сотруднику удостоверение, расписался в журнале осмотра места преступления и нырнул под ленту.
Чуть впереди виднелась группа людей, одетых так же, как и он. Они стояли в ярких лучах прожекторов, временно установленных вокруг палатки; рядом грохотал электрогенератор. Несколько экспертов-криминалистов в синих перчатках ползали на четвереньках по тротуару – пядь за пядью прощупывали местность в поисках улик, пользуясь преимуществом «золотого часа».
Слова учебника по основам раскрытия и расследования преступлений прочно въелись в мозг, если не в душу, и, пока он приближался, звучали в голове.
«Кто? Что? Почему? Когда? Куда? И что очень важно – как?»
Когда он подошел, Дэйви обернулся, чтобы поприветствовать его.
– Что обнаружили, Пол?
– Только то, что я уже рассказал, босс. К сожалению, больше ничего пока. Патологоанатом уже едет.
Он откинул полог палатки и отступил в сторону, чтобы Грейс рассмотрел жертву. Чернокожий парень, лет восемнадцати или около того, с обширной раной на шее. Широко раскрытые пустые глаза. Короткие обесцвеченные дреды. Белая майка, пропитанная кровью. Темные спортивные брюки. Новехонькие кроссовки. Большое пятно запекшейся крови на асфальте.
– Девушка рассказала первым прибывшим полицейским, что он хотел стать врачом, – заметил Дэйви.
Рой Грейс вспыхнул от гнева. От злости на преступников, кем бы они, мать их, ни были. За последние полгода он много раз испытывал подобную ярость, как и жгучую боль бессилия. Да, он изменил ситуацию. За время его пребывания здесь в этой должности количество смертей в результате преступлений, совершенных с использованием холодного оружия, сократилось. Но их все еще было слишком много.
Даже одна смерть – это слишком много.
Легко с самодовольным видом показывать статистику. Прятаться за цифрами. Гораздо труднее смотреть на мертвого подростка, который хотел стать врачом и которого зарезали, когда он просто провожал девушку домой. Убили его, скорее всего, молодые люди, отбросы общества, для которых преступление было мерзким, жалким, но единственным способом достичь хоть какого-то статуса. Неочевидная вина за его убийство лежит также и на правительстве, члены которого постоянно меняются и не желают вникать в особенности различных слоев населения, за благополучие которого несут ответственность.
Лужа крови в резком свете фонарей казалась черной.
Черной, как кожа мертвого юноши.
Из-за цвета его кожи политики выдумают всевозможные слащавые отговорки, скажут, что все это вызвано проблемой разделенных сообществ.
Чушь собачья.
Погибший юноша, с кроссовками за 200 фунтов, который мечтал стать врачом, заслуживал лучшего, чем та участь, которую ему выпала.
«Не получилось у нас».
Грейс посмотрел на мальчика и подумал: «Не получилось у нас создать общество, которое по заслугам оценило бы твой талант, твои стремления».
Черт. Грейс знал, какой это ужас – говорить родителям, что их ребенок больше никогда не вернется домой. Кошмар.
Он отвернулся; глаза защипало от слез.
Многие адвокаты по уголовным делам неустанно трудились, чтобы заработать на скромную по обычным меркам жизнь, и часто консультировали то сторону защиты, то обвинения. Но некоторые, как Примроуз Браун, завоевали свою нишу: она участвовала в громких судебных процессах и выигрывала их, несмотря ни на что. При этом ее клиенты прекрасно понимали, что свобода стоит дорого.
