Она молча набросала что-то в блокноте и пододвинула к нему для подписи. Как только он расписался, она сказала:
– Хорошо, с этим покончено. Следующий вопрос: правильно ли я понимаю, исходя из твоих инструкций, что ты все еще хочешь приступить к судебному разбирательству, заявив о невиновности по всем пунктам?
– Как я всегда говорил, Примроуз, меня подставили. – Он невозмутимо уставился на нее. – Ты лучше других понимаешь, как сильно полиция ненавидит нас, адвокатов. Только дай им возможность нанести ответный удар и прикончить кого-нибудь из нас – и они с превеликим удовольствием ею воспользуются. Я потерпевший, невинная жертва. Какой позор.
Она опустила глаза и сделала еще одну пометку, затем снова посмотрела на Гриди, и их взгляды встретились.
Выражение ее лица было абсолютно непроницаемым, но по тени, мелькнувшей в ярко-голубых глазах, он понял, что Прим на его стороне.
Они оба знали, что к чему. Оба были профессионалами. Сражались вместе и никого не осуждали. Судебное разбирательство, которое начиналось в следующий вторник в зале № 3 Королевского суда Льюиса в Суссексе, как и все суды присяжных, проводилось не для того, чтобы вершить правосудие. Это игра, в которой личные качества подсудимого были важнее доказательств, которые порой ни в грош не ставились. Нужно лишь убедить двенадцать обыкновенных людей в том, что семьянин с приятной улыбкой, сидящий на скамье подсудимых в темно-синем костюме и симпатичном галстуке, никак не мог совершить преступления, в которых его обвиняют.
Дело заключалось только в том, какое слово – первое или второе – прочтет старшина присяжных заседателей, когда они вернутся после обсуждения вердикта. Варианта, в общем-то, только два.
«Виновен».
«Невиновен».
Или говоря языком адвокатов:
«Выиграл».
«Проиграл».
Браун с помощником покинули комнату, но Фокс задержался.
– Мы разберемся, Терри, – ободряюще улыбнулся он.
– Есть новости о Микки Старре?
– Пока ничего, многое зависит от исхода твоего судебного разбирательства. Если тебя признают виновным – не дай бог, – то и его приговорят.
– А он помалкивает?
– Похоже, да. Его имя не фигурирует ни в одном из судебных документов. Хочешь, привлечем его как свидетеля, чтобы дал тебе характеристику?
– Забавно, – горько произнес Гриди.
Фокс промолчал.
– Ты сказал когда-то, что ему светит не меньше пятнадцати лет? – спросил Гриди.
– За такое количество наркотиков – да, – кивнул Фокс, – плюс применение силы в Нью-Хейвене. Половину он, скорее всего, отсидит за решеткой, за вычетом того, что уже провел в камере предварительного заключения, потом – условно-досрочное с испытательным сроком.
– Как думаешь, сколько он получит, если сдаст меня?
– Зависит от обстоятельств, – уклончиво ответил адвокат. – Ты же знаешь правила, Терри, сам бывал с клиентами в подобных ситуациях.
– Знаю, но сейчас мне тяжело мыслить здраво. От каких обстоятельств зависит?
– От того, насколько ценным, по мнению обвинения, является то, что он может сообщить. Возможно, ему удастся существенно скостить срок.
Гриди улыбнулся. Прошло много времени с тех пор, как он улыбался в последний раз. Ник Фокс разберется, он знал. У них был план. Король Джунглей. Он всегда решал все проблемы.
– Вид у вас какой-то усталый, Рой. Все в порядке? – поинтересовалась Элисон Воспер.
Они сидели за столиком отеля на набережной, неподалеку от Нового Скотленд-Ярда.
– Все нормально, мэм, – отозвался он и поблагодарил за крепкий, но невкусный кофе, который ему налили.
Он разрезал яйцо-пашот, и желток растекся по тосту с авокадо.
– Просто тоскливо, утром осмотрел погибшего с ножевым ранением.
Заместитель помощника комиссара столичной полиции пожала плечами:
– Я заметила, насколько быстро вы уловили, что между многими группами населения есть огромные культурные различия. Не все наши сотрудники осознают это, но вы прекрасно все понимаете. Я действительно впечатлена тем, чего вы достигли за короткое время работы у нас, и это не ускользнуло от внимания моего начальства и Министерства внутренних дел. Вы совершили то, что я считала невозможным, когда только поступила на службу в этой должности.
– Как там говорят, мэм? Невозможное мы делаем сразу же, на чудо потребуется чуть больше времени, – улыбнулся он.
Она потянулась через стол и ободряюще похлопала его по правой руке. В те времена, когда она еще служила помощником главного констебля в Суссексе, бывали моменты, когда она давала слабину, хотя обычно держалась любезно и отстраненно, и тогда он чувствовал, что она испытывает к нему симпатию. Заметил он это и сейчас. Она убрала руку и потыкала вилкой в омлет, но еще пару секунд смотрела ему в глаза.
– Вы укрепили связи с местным населением. Вы проделали большую работу в сфере образования и поддержки молодежи, вели просветительскую деятельность. Ваша стратегия кнута и пряника получила серьезную поддержку. Мне понравилась идея установить минимальный срок в три года за первую судимость для любого, пойманного на незаконном ношении холодного оружия, и ваша инициатива по части «закона трех ошибок».
– Спасибо, мэм.
