Все, кроме нее. Она шла, чувствуя, как от страха крутит живот, погруженная во тьму чернее ее собственной тени, что скользила позади.
На ближайшие несколько дней прогноз был благоприятным: становилось все теплее, возможно, скоро наступит жара, предвещавшая раннее лето. В другой ситуации она бы уже строила планы. Надела бы купальник и с книгой отправилась на пляж. Или позвонила бы Эли и предложила встретиться в их любимом баре на берегу моря, чтобы выпить по коктейлю. Но сейчас она просто хотела остаться дома, наедине со своими мыслями, заперев все двери на засов.
Слава богу, теперь дома будет спокойнее. Вчера вечером она в срочном порядке сменила замки: слесарь запросил с нее баснословную сумму. Но ей было все равно. По крайней мере, тому злобному ублюдку, который звонил ей в субботу вечером, теперь будет не так-то просто ворваться в ее дом.
Она открыла дверь – ее встретила Дафна и посмотрела так, словно позвонила бы в Королевское общество по предотвращению жестокого обращения с животными, если бы умела набирать номер на телефоне. На полу, среди пары конвертов, похожих на счета, лежала коричневая посылка из «Амазона».
Закрыв дверь, она опустилась на колени и погладила кошку:
– Привет, красотка! Что случилось?
Затем вскрыла коробку и увидела, что это был старый фильм, который она заказала после того, как один из присяжных упомянул о нем на прошлой неделе. «Двенадцать разгневанных мужчин». Она посмотрела в Интернете, о чем он, и ее особенно заинтересовал сюжет. В нем рассказывалось о присяжном, который переубедил коллег, и они один за другим перешли на сторону защиты. Она собиралась посмотреть этот фильм сегодня вечером.
– Дафулька, ты голодная? Давай я принесу поесть. У мамы был тяжелый день. Хочешь, расскажу? Они выбрали меня старшиной. Здорово? – Продолжая болтать с кошкой, Мэг шла по коридору. – Сегодня утром мы заслушали вступительное заявление обвинения. А потом весь день провели в комнате для совещаний присяжных, потому что в суде шли заседания по другим делам. Не знаю точно, что за дела, но думаю, они важные, да и я смогла уехать из суда пораньше. Уверена, что ты только рада этому, не…
Она замерла на полуслове, войдя в кухню. По телу пробежали мурашки. На столе лежала новая фотография, а рядом с ней – напечатанная на машинке записка.
Мэг подбежала и уставилась на нее.
На фотографии, снова сделанной с помощью телеобъектива, Лора и Кэсси были сняты сзади; они садились в крошечный допотопный поезд всего из двух вагонов. Вверху мелким шрифтом было напечатано слово «Алауси», а под ним – дата. Вчерашняя.
В записке говорилось:
Секунду спустя зазвонил ее новый телефон. Она осторожно взяла трубку и услышала знакомый мужской голос:
– Ты молодец, Мэг, если не считать возни с замками. Это нас не остановит. Пожалуйста, не надо нас недооценивать. Я действительно хочу, чтобы твоя дочь была в безопасности, поверь мне, у меня самого дочурка почти ее возраста, и я понимаю, что чувствовал бы, если бы узнал, что ее жизни что-то угрожает. Итак, давай просто будем вести себя как взрослые.
– Ах ты, сволочь, – выдохнула она; слова вырвались прежде, чем она успела их остановить.
– Такой настрой тебе не поможет, Мэг. Понимаю, что сейчас я тебе не нравлюсь, но, когда я благополучно верну Лору домой, ты поблагодаришь меня и поймешь, что я твой самый лучший на свете друг.
– Мечтай, тварь.
– Ай-ай-ай, надеюсь, с коллегами-присяжными ты так не разговариваешь. Ты должна понять наконец, что мы на одной стороне.
– Да? А мы на стороне добра или зла?
– Успокойся, Мэг. Сосредоточься. Думай только об одном. Ты ведь хочешь снова увидеть Лору?
Она ничего не ответила.
