– Каннингем, я ненавижу твою фотографическую память. Помню, помню. Ещё спирту? Или закурим?
– Ты знаешь, я не курю… Хотя, подавись ты генотипом, давай. Уже всё равно. Лёгкие заменим…
– Умница. Покури пока, а я с ребятами свяжусь, может, новости есть…
– Матиаш, кха, как ты куришь эту гадость? Это же невыносимо…
– Зато без всяких примесей, чистый табак. Сам выращиваю. На крыше. Лучше уж он, чем то, что продают в маркетах…
– Идиот, тут же канцерогены! И…
– Кажется, есть…
– Конечно, есть! Надо курить рекомбинированный табак с модифицированными генами!
– Заткнись. Есть информация. Кажется, Дрезина вернулся…
– Не может быть… Срочно, машину!
– Уймись, скотина пьяная. Вертолёт я уже заказал. Будем там через пятнадцать минут. Подъём, бля!
Когда-то давно Андреас был мелким сетевым хулиганом. После очередного витка эпидемии гриппа стал сиротой. Связался с бандами. Задолжал. Был избит и «поставлен на счётчик». Потом вытащил, как казалось, счастливую карту в виде лабораторий Каннингема, и начал учиться.
Сейчас Гнейес уже не считал, что ему повезло. Везение и невезение в таких делах, как квантовые порталы и путешествия между мирами, были категориями неприменимыми – если ты шагнул в «дырку», и прошёл в другую Вселенную, тебе уже повезло. Изначально. Правильная комбинация неслучайных случайностей, генов, нанов, и ещё чёрт его знает чего привела тебя к двери, а дальше простите, уже сам. «Один, бля. Без ансамбля… – повторил Андре присказку из армейского прошлого доктора Грея, и попытался улыбнуться. Получилось хреново. – Кажется, день не задался…»
– Дрезина! Дрезина! – очкастый биолог продрался через подлесок, и, сжимая в руках голокамеру, прыжками понёсся по поляне к палатке, где полулежал Андре. – Смотри, какой роскошный зверь! Явно млекопитающий, но покрыт чешуёй и размером с автомобиль! Это не глиптодонт, но очень похож! Травоядный…
– Витольд… – Андре закашлялся, и головная боль накатила с невыносимой силой. Казалось, в череп залили расплавленный свинец, и он перекатывается внутри, выжигая мозг. – Где остальные?
– Не знаю, – отмахнулся биолог, кладя камеру перед палаткой, и запуская воспроизведение. Через пару секунд он уже копошился в тюках со снаряжением, бормоча: «где же был пробоотборник? Я же помню, что его клали сюда!»
«И вот нахрена мне твои глиптодонты, маньяк ты юрско-кембрийский? – тоскливо подумал Гнейес, наблюдая, как голографический зверь жрёт кустарники, довольно топорща чешую, и откладывает дымящуюся кучу навоза. – Мне бы тут не сдохнуть… Господь вседержитель, как же голова болит-то… Тошнит, температура высокая… Нет, непорядок…»
– Доктор когда вернётся? – Андре достал фляжку с водой, и жадно выпил треть. Это сожрало весь его запас сил, и он откинулся на своей лежанке. – Он же обещал…
– Не знаю… Вот, нашёл! – Витольд потряс в воздухе дистанционным пробоотборником-микрокоптером. Приборчик недовольно пискнул пультом управления. – Доктор у разведчиков, что-то они там нашли такое… Мне до лампочки. Но какая тут фауна, мама дорогая! Вымершие виды, неизвестные науке! Словно в голофильм попал…
«Смотри, в желудок не попади к своему «фильму», – подумал Гнейес, прикрывая глаза. Вокруг полянки, в центре которой высилась груда ящиков, уложенных вокруг портала, в джунглях царила мелкая животная и гигантская растительная жизнь. Вопли, свист и крики мелких ящериц и чего-то вроде крыс, рёв крупных динозавров вдалеке, жужжание крупных ярких насекомых… Треск зарослей, гулкие капли воды по широким листьям…
Для городского жителя, природу видевшего только в фильмах и в зоопарке, Андреас справлялся неплохо: научился не дёргаться от каждого шороха, не ломиться по кустам, как медведь с поносом, отводить ветви в сторону при ходьбе, и держать под рукой впрыскиватель с антидотом. Если бы не внезапная болезнь, накатившая после перехода, он бы сейчас, скорее всего, шагал с разведчиками к северному нагорью, где были замечены с беспилотника какие-то странные металлические конструкции… Увы, через несколько минут после того, как портал закрылся, научный сотрудник Дрезина свалился в судорогах, и потом долго ещё радовал доктора скачками температуры, обильным потоотделением, тошнотой и рвотой… Сейчас вроде стало полегче, но слабость, накатывавшая волнами, адская головная боль, которую снимали только наркотики, и тошнота всё ещё оставались.
