Док на прямые вопросы не отвечал, отделываясь общими словами. Разводил руками, и рылся в файлах и результатах анализа, но Андре подозревал, что дело тут совсем не в местных микробах. Он вспомнил, как по мановению его рук, театрально распахнутых перед Точкой Двести Пять, белёсый круг диаметром больше двух метров засветился насыщенным белым сиянием, басовито загудел, и «распахнулся». Гнейес не мог пока подобрать иного слова, правильно описывающего тот процесс, что он наблюдал – когда его сознание зацепило краешек чего-то туго свёрнутого где-то на границах самих основ вселенной, и потянуло на себя огромное полотнище, изукрашенной блёстками звёзд… Потом он видел обрывистые нити, расходящиеся кругом от точек, и танцевал по ним, как по струнам, выбирая, подбирая, и так и не делая выбора – пока одна светлая искра не кольнула его странным узнаванием, и желанием увидеть, что там. В этот момент свернулись все плоскости, образуя зеркальный тоннель, изгибающийся в совершенно невероятных направлениях и измерениях. Путь открылся.
В диск, к которому спешно пристроили пандус, влез тягач, тянущий кабель оптоволокна, а за ним полезли автотележки с грузом. Спецгруппа разведки и силовой поддержки с оружием наизготовку попарно сопровождали платформы со снаряжением. Научная группа шла последней, а замыкающим – Андре.
Пока люди шли в зеркало портала, он всё так же стоял, разведя руки, и боялся вздохнуть. А где-то внутри, за глазами, зрела тягучая свинцовая боль небывалой мигрени. Когда последние люди входили в диск, ему внезапно захотелось свести руки, и тихо сесть на землю – так накатила усталость… С трудом сделав несколько шагов к пандусу, он почти упал в «дыру». Охранявшие переход солдаты подхватили его под руки, и помогли сделать последний шаг.
Вот тут-то его и «торкнуло».
«Творец всеблагой, в душу тебя, как же я себя ненавижу-то… Новый мир, а „открывающий двери“ валяется копытами вверх, и готов их отбросить. – Гнейес тоскливо вздохнул, меняя позу. Боль одарила его щедрой волной. – Твою мать… Интересно другое – не наны ли тому виной? Больно уж странно всё. Поражение головного мозга, вирусной и бактериальной активности нет, но и болезнь не развивается. Опухолей и прочей дряни не обнаружено, ядов тоже… Остаётся два варианта – наны, или переутомление. Или оба сразу».
Зашипела коммуникационная станция, лежавшая рядом с Андре. Он неловко зацепил гарнитуру, и коснулся сенсора. Сквозь помехи и пульсирующий шум пробился голос командира спецгруппы, которая уже возвращалась в лагерь вместе с доктором. Короткий доклад Гнейес занёс в журнал, и снова улёгся.
– Если мне не станет легче, нужно будет объявлять эвакуацию, – произнёс он вслух, облизав сухие губы. – Или мы тут надолго застрянем…
Когда из портала выехали первые платформы, группа прикрытия немедленно оповестила Лаборатории. Каннингем, полторы недели до этого не слезавший с канала связи, не отзывался, и сигнал перевели на Грея. Когда вертолёт прибыл к заброшенным угольным шахтам, там уже развернулась бурная деятельность – спецназ занял двойную линию обороны, от внутренней и внешних угроз, беря прилегающую территорию в колючее кольцо, медики разворачивали первичный карантинный блок и наборы первой помощи, немногочисленные учёные сидели в кунге и следили за регистраторами, направленными на портал, из которого выезжали платформы с грузом и людьми.
Андре через портал внесли два дюжих спецназовца. Каннингем моментально протрезвел, и побежал к обмякшему на руках бойцов Дрезине, наплевав на карантин и условности.
– Это становится традицией, не находишь? – Герних, дыша перегаром, вколол Андре порцию стимулятора, и подключил систему с изотоническим раствором к катетеру. – Ты всегда возвращаешься в таком состоянии, что проще сразу к патологоанатому отправлять…
Грей, сидящий рядом с пилотом, обернулся:
– Эй, парень! Ты, главное, возвращайся… – прокричал он сквозь гул разогревающихся турбин. – А мы уж тебя подлатаем.
– Я всегда возвращаюсь… – прошептал Андре непослушными губами.
– У меня до сих пор дрожат руки, представляешь, Матиаш?
– Представляю. Сам изнервничался весь.
– Нет, друг, ты не представляешь! Истощение организма, воспаление мозговых оболочек… И он терпел это неделю!
– Андре? Да, парень молодец…
– Нет, он не молодец. Он – идиот! Нужно было возвращаться сразу же, как только он заболел! А если такое случилось с другими группами…
– То нужно понять, в чём проблема. В чём дело, Герних? Почему Дрезина чуть не помер, а?
– Исследовательский отдел копается в нанах. Воспаление вызвано ими, а вот истощение… Тут какая-то загадка. Все остальные участники экспедиции здоровы, кроме этого непоседы-зоолога, которому откусили руку.
– Да, я вижу это в журнале. Вот идиот – полез считать зубы местному динозавру, или кому там…
– Нет, тут что-то ещё. Почему сотрудники опытного отдела только видят порталы? Почему этот молодой человек и ещё трое могут их открывать?
– Каннингем, успокойся. Ну, что может быть общего, в самом деле, между этой четвёркой? Они из разных городов…
