Спенсер не мог отвести взгляда от происходящего. Бывшему агенту казалось, что он спит и видит дурной сон. Вот Гриффин что-то там нарыл, притащил и подсоединил. Вот он пробежался пальцами по клавишам громоздкого аппарата, калибруя и настраивая его на нужный вид работы. Вот он присел рядом с симпатичной молодой женщиной, чей живот был несоразмерно велик для хрупкого бледного тела. Затем Гриффин сверкнул острым скальпелем и вскрыл человеческую плоть.
Спенсер сглотнул. Он не относил себя к разряду слабонервных или психически неустойчивых людей по ряду причин, первой из которых была полевая работа на Корпорацию. Но, глядя на то, как Гриффин вскрывает живот беременной женщины, виртуозно зажимая края раны, перекладывая и промокая что-то, как он копошится внутри, доставая на свет…
– Святые небеса, что это за говнище? – потрясённо выдохнул Спенсер, рассмотрев новорождённого. Аппарат, к которому была подключена женщина, тревожно запищал и впрыснул в тонкие трубки разноцветные жидкости. Роженица слабо застонала.
Гриффин сгрузил с рук новорождённого, даже не попытавшись освободить его от слизи или крови. Огромное членистоногое, зашевелившись сразу же после рождения, брезгливо стряхивало с тонких волосяных лапок дрожащую слизь и сгустки крови. Льюис не обращал на него внимания, стараясь спасти жизнь пациентке. Приборы уже завывали в голос, предупреждая о критическом состоянии тех или иных органов, которые, казалось, просто отказывались работать. В какой-то момент женщина распахнула такие же огромные, как и у своего отца, чёрные глаза, осмотрелась и, завидев своё дитя, улыбнулась, умирая.
Аппарат зашёлся в визгливом крике, на крошечном мониторе появилась прямая линия. Гриффин издал полустон, едва не проламывая грудную клетку женщины, пытаясь вернуть её к жизни старым способом полевого медика, от которого давно отказались, полагаясь на приборы и технику.
Непрямой массаж сердца не давал результатов, и через несколько минут Льюис сдался, оставшись сидеть рядом с трупом роженицы и смотреть в пустоту остекленевшим взглядом.
Спенсер решился подойти и тронуть его за плечо. Гриффин не шелохнулся, только пробубнил:
– Давно не умирали у меня просто…
– Док… – Спенсер помялся прежде чем сказать, – тут такое дело… Ты бы её и не спас. Она была своего рода контейнером. Чехол для перевозки этой вот мерзости, – он кивнул на Адама, цапнувшего членистоногое существо и потащившее его прочь из павильона накопителя. – Биоконтейнер такой, созданный этим чмошником специально для этой цели. Я тут подслушал кое-что от братии, пока ты занят был. Настоятель создал контейнер, похожий на человека, отправил его на планету чужих, там его загрузили и послали обратно. Смотри, она уже распадается. Самоутилизация, видимо, была встроенной.
Гриффин перевёл усталый взгляд на тело молодой женщины. То и впрямь иссыхало на глазах, превращаясь в серую пыль. Органы и ткани ссыхались, плоть распадалась, будто при ускоренном разложении, но кости скелета продолжали оставаться целыми.
– Он взял за основу тело человека, – пробормотал Гриффин, всматриваясь в скелет, – а дальше я не могу себе представить.
Он осмотрелся по сторонам, но ни Адама, ни его шайки уже видно не было. Спенсер и Гриффин остались вдвоём, без документов и свидетелей, способных рассказать, что тут произошло. Льюис сидел посреди лежанки грязных тряпок адептов секты, курил дрянные сигареты из автомата поблизости, опираясь спиной на отключённый аппарат жизнеобеспечения, пригнанный из медпункта. Спенсер прохаживался рядом, раздумывая о чём-то своём, покручивая в пальцах зажжённую сигарету, а от пункта контроля к ним уже шёл отряд охраны, истово желающий выяснить подробности произошедшего.
«Согласно правилам ежегодных гонок Тридцати Трёх Миров „Осенний сюрприз“, устроители имеют право изменять правила непосредственно в процессе соревнований, если того требует спортивный дух состязания»
«Основное правило – никаких правил».
– Триста миллионов?! Да ты с ума сошёл, милый, – женщина в строгом костюме из метаткани лилового цвета с красными вставками медленно повернулась к высокому мужчине, стоявшему рядом.
