– Восемь, – продолжил счёт Эль, разряжая в выкатившегося в проход пирата, прикрывшегося титалевым щитом, фузионную винтовку. Оплавленная дыра в броне, сквозь которую было видно противоположную стену, заставила пилота цокнуть языком. – Красавчик. Какой богатый внутренний мир…
– Льюис, что ты там ковыряешься? – Спенсер подтянул к себе труп пирата с размозжённой выстрелом дробовика головой, и вытащил из его кобуры плазменный пистолет. Две обоймы перекочевали в карманы агента. – У меня скоро закончатся заряды.
Из прохода, ведущего к цейхгаузу и носовой части корабля, донёсся хриплый голос Гриффина:
– Сейчас, сейчас… Только памперс натяну.
– Абанамат! – заорал один из пиратов, швыряя круглый шарик гранаты в распахнутую диафрагму выхода. Его голова испарилась от выстрела Эля, но взрыва это уже не могло предотвратить.
Спенсер дёрнулся к двери, но на его укрытие обрушился шквал огня, и какое-то время агент был немного занят, разряжая последние кассеты дробовика в противника. Стальные конусы рикошетили от стен и металлических плоскостей, несколько картечин разорвали агенту ухо, и прошили мышцы руки, но он подавил боль, и продолжил отстреливаться.
– Гриффин! Льюис, мать твою операционную, и сестру твою хирургическую! – Спенсер перезарядил плазменник. – Ты там живой?
– Живой… Сейчас… Вот, держи. В самом низу лежали, – хрипя, с трудом произнёс Льюис, со стоном приваливаясь к ребру тяжёлого контейнера. – Кх-ха…
Спенсер откинул крышку кофра, и кивнул. В мягком пластике тускло отблёскивал синевой ребристого ствола-охладителя охотничий плазменный карабин. Хозяева яхты не мелочились, и всё оружие на корабле, кроме табельного, обладало повышенной мощностью.
Агент перевёл взгляд на дока, и собрался ещё сильнее. То ли тому поспособствовало бледное лицо Льюиса, покрытое крупными каплями пота, то ли торчащий из его торса зазубренный осколок пластиковой обшивки стен…
– Гриффин, урод ты чёртов… – Спенсер схватился за маленькую сумочку, висевшую на шее, и запустил в неё дрожащие пальцы. – Сейчас, сейчас…
Эль из своего «гнезда» блеснул оптикой прицельного комплекса, и, поняв ситуацию правильно, стал дырявить переборки из своей фузионки, целясь в сервомеханизмы пиратских скафандров.
– Даже и не думай… – Льюис сплюнул, и влажно закашлялся. – Не смей пачкать меня своей наномерзостью. Лучше сними аптечку. С пояса. Рука, кхха, отнимается…
Агент недовольно мотнул головой, и извлёк из сумочки капсульный шприц размером с монетку:
– Это обезболка. Без нанов.
«Хуянов» – шевельнул губами док по привычке, когда Спенсер впрыснул наркотик ему в яремную вену.
Бывший агент корпорации взял в руки аптечку, и, покрутив её в руках, разломил на части.
– Придётся тебе побыть моими руками, Спенсер, – Гриффин закашлялся, и залышал чаще. – Хоть они у тебя и не мытые, но выбирать, кхе, не приходится.
Агент, привычно схвативший красный распылитель, окрысился в ответ:
– Льюис, хорош трепаться не по делу, затрахал уже! Руки, понимаешь, хуюки… С пневмотораксом я уже сталкивался. Справлюсь.
В стандартную корабельную и армейскую аптечки всегда входило минимальное количество мощных и универсальных средств, распределённых по разноцветным распылителям и инъекторам, отмеченных разными насечками на ёмкостях. Чтобы сослепу не поставить себе слабительное вместо обезболивающего… И порядок действий при проникающих ранениях был простейшим. Красный, оранжевый, жёлтый, зелёный, синий или фиолетовый. Если не помогло – то чёрная капсула, или выстрел в голову.
– Оранжевый не тронь. У меня после твоей последней инъекции, кхе, «простой обезболки», ещё эйфория не прошла, – Льюис прикрыл глаза, пока агент разбрызгивал вокруг раны содержимое распылителя. Взвесь, попадая на окровавленную одежду, застывала хлопьями, увеличиваясь в размерах, и быстро опадала, оставляя лаково блестящую плёнку на чистой коже, покрасневшей и вспухшей вокруг осколка. Ткань рубашки доктора растворилась вместе с кровью и осыпалась. Осколок подрагивал в такт дыханию Гриффина, слегка запаздывая за другой половиной груди.
– Так. Отлично. Хороший пёс. – Льюис вздрогнул, когда Спенсер прикоснулся к зазубренным граням длинного ребристого осколка. – Теперь приготовь зелёный комплект. И трубку с насосом.
– Угу. И белые тапочки. Где-то в каюте валялись. – Агент сжал осколок, не обращая внимания на то, что он режет ему ладонь, и резко дёрнул.
Из раны, пузырясь, полилась толчками ярко-красная кровь. Спенсер, прислушиваясь к звукам перестрелки, возникшей в тылу у засевших в противоположном краю грузового отсека пиратов, отбросил кусок пластика, и схватил зелёный пакетик. Засунув его прямо в отверстие на груди доктора, агент коснулся уголка мягкого пластика, и поток крови быстро иссяк. Следом пошли в ход синий распылитель с длинной трубкой, содержащий мощный регенерационный состав, смешанный с клеточным клеем, которым, по слухам, умудрялись приживить на место отрезанные руки и ноги. Если пациент, конечно, не отбрасывал ботинки от шока и кровопотери.
Перестрелка усилилась.
