вмешался стоящий рядом судейский чиновник, -- бичевать бродяг и нищих полагается
до тех пор, пока кровь не заструится по телу. Продолжай!
-- Я знаю, ваша честь! -- виновато сказал палач. -- Запыхался малость! Много их
нынче!..
Порка возобновилась. Человек уже не кричал: от боли он потерял сознание.
-- Бедняга! -- негромко переговаривались в толпе. -- С земли согнали, устроили там
пастбище для овец -- а ему куда? Если не работаешь, вон что делают! А пойди-ка
найди эту работу!
-- А второй раз попадется -- половину уха отрежут.
-- Ну да?
-- Точно! Я сам слышал, как королевский указ читали. А третий раз поймают --
смертная казнь!
Палач отвязал бродягу от тачки и швырнул в пыль. Стоявшие рядом люди подхватили
едва стонавшего человека и куда-то унесли. А палач уже привязывал новую жертву --
худенькую, дрожащую от страха девушку.
-- Согласно указу всемилостивейшего нашего... - гнусаво забубнил чиновник.
Снова засвистел бич. Еще мрачнее стали смотревшие на все это люди.
Кириллов Н. Н. Видите, Олег, что бывает, когда обязанность трудиться есть, а
права на труд, то есть возможности получить от государства работу, при этом не
существует Король Генрих Восьмой пытался избавить страну от бродяг и нищих,
требуя, чтобы люди трудились Намерение, казалось бы, похвальное -- а что вышло?
Автор. Да уж
Кириллов Н. Н. А теперь прочитайте-ка вот это письмо
Автор (читает) "Уважаемый товарищ прокурор! Очень прошу вас, помогите мне! Я
мать, у меня двое детей, я жду третьего, но он родится еще не скоро -- через пять
месяцев Я, пока с двумя сидела, три года не работала, а сейчас решила
устроиться, и то мужу тяжело одному всех нас обеспечивать, да и дома скучно --
дети в яслях, а мне чего днем делать? У нас рядом НИИ, на воротах объявление
висит -- требуются радиомонтажницы, как раз моя специальность. Четвертый разряд у
меня. Пришла в отдел кадров, а меня не берут. Мол, вы три месяца поработаете, а
потом в декрет уйдете, потом будете с ребенком сидеть, а мы вам и пособие плати,
и место рабочее сохраняй, и еще ваши дети болеть начнут, а мы вам больничный
оплачивай, а работать кто будет? И не взяли. Я говорю, жаловаться буду, а
начальник только смеется: "Нет у нас мест, и все. Взяли, -- говорит, -- уже
рабочего!" Что же это такое делается? С уважением Антипова Мария Андреевна".
Да... Но разве предприятие не само решает, кого брать, кого нет?
Кириллов Н. Н. Само. В том смысле, что устанавливает, какой специальности
требуются работники и в каком количестве. Но если есть свободное место -- принять
обязаны! В том же Уголовном кодексе РСФСР есть статья сто тридцать девятая, она
так и называется: "Отказ в приеме на работу или увольнение беременной женщины
или кормящей матери". За это предусматривается увольнение от должности. Против
начальника отдела кадров возбуждено уголовное дело. Думаю, что суд как раз и
потребует его увольнения. Вот вам пример того, как действует право на труд!
23 НОЯБРЯ
Сегодня я опять ходил к прокурору -- хотел задать несколько вопросов. Николай
Николаевич сидел в своем кабинете сердитый, угрюмый и встретил меня хоть и
вежливо, но крайне неприветливо, чего с ним раньше никогда не случалось.
-- Что произошло, Николай Николаевич? -- поздоровавшись, спросил я. --
Неприятности?
-- Да, -- кивнул Кириллов. -- Неприятности. А что у вас?
-- Да так, -- я, честно говоря, замялся: отрываю от дела занятого человека. -- Я
лучше в другой раз, наверное...
-- Знаете что? -- Кириллов, посмотрев на часы, поднялся. -- Меня тут пригласили на
одно мероприятие... Поедемте со мной. Я думаю, вам будет полезно. Хотите?
В машине Кириллов сидел по-прежнему мрачный и на все мои вопросы отвечал, "сами
увидите". Но мне все-таки удалось из него вытянуть, что мероприятие, на которое
мы едем, это общее собрание рабочих сборочного цеха одного крупного
машиностроительного завода. На этом собрании должны состояться выборы нового
начальника цеха, поскольку бывший ушел на пенсию. Причем интересно, что выборы
проходили уже дважды, но между рабочими и дирекцией каждый раз возникал
конфликт: рабочие выбирали "не того, кого надо".
В зале заводского Дома культуры народу было много, но не битком. Люди негромко
переговаривались, кто-то листал газету, кто-то жевал бутерброд...
Тем удивительнее была суета, которая происходила на сцене, где стоял длинный,
покрытый красной скатертью стол президиума. К пожилому, рослому, с красивой
сединой мужчине -- директору завода -- все время подбегали какие-то люди; выслушав
распоряжение, убегали; некоторые, наоборот, садились за стол, тут же вскакивали;
сам директор то нервно смотрел на часы, то с тревогой вглядывался в зал...
Когда мы с Кирилловым вошли, среди сидящих пронесся легкий гул (Николай
Николаевич был в форме).
-- Ого! Прокурора привели! -- хмыкнул кто-то. -- Управу ищут!
-- А пускай! -- лениво ответили ему. -- Все равно никуда они не денутся!
Николай Николаевич отправился в президиум, а я сел с краю, на свободное место.
На сцену вынесли два стула -- для кандидатов на должность. Вышли из-за кулис эти
самые кандидаты, сели почти рядом. После первого же взгляда на них я не мог
