12 апреля группу руководящих работников штаба армии вызвали на командный пункт Берзарина. Мы были уверены: час пробил! Однако нас поздравили с правительственными наградами за участие в Висло-Одерской операции и вручили ордена. Я получил орден Красного Знамени. Обычно такие церемонии производятся накануне больших наступлений и боев. Все так и подумали, что «вручат награды, поздравят и объявят о наступлении». Но о наступлении не было оказано ни слова.
А 15 апреля мне позвонил генерал-майор Е. Е. Кощеев и спросил:
— В каком состоянии ваш «виллис»?
Я шутя ответил:
— В полной боевой готовности, хоть сейчас в Берлин!
— Вот и хорошо. Нам с вами надо сегодня к двадцати часам быть на плацдарме. На НП армии будет заседать Военный совет.
— А что надо подготовить?
— Будут артиллеристов слушать... Если есть какие ЧП, касающиеся их, запомните. Только с собой никаких справок и записей.
Засветло мы добрались до Одера и свернули в ближайший лес, чтобы дождаться темноты. Кощеев сидел рядом с водителем, я и охрана — сзади. Стоило нам свернуть с дороги и направиться к лесу, как нас остановил дорожный патруль. Генерал показал удостоверение, нас пропустили, но через каждые двести — триста метров снова проверяли документы. Лес был забит танками.
В назначенное время мы были на армейском наблюдательном пункте. Прошли прямо к генералу Ф. Е. Бокову. Встретил он нас приветливо, был необычно весел и сразу же спросил:
— Чайку хотите?
— Мы вообще-то не ужинали, — намекнул Кощеев члену Военного совета.
Боков рассмеялся, позвал ординарца и распорядился подать ужин на троих.
— Военный совет в котором часу? — поинтересовался я.
— Все будет в свое время, — уклончиво ответил Федор Ефимович.
Не успел ординарец накрыть стол, как вошёл начальник особого отдела армии, а за ним председатель военного трибунала. Все мы дружно и активно помогали Военному совету решать боевые задачи. Особый отдел обезвредил десятки шпионов и диверсантов, заброшенных в тыл армии. За весь период боевых действий 5-й ударной армии не было ни одной диверсии и ни одного террористического акта. Деятельность военного прокурора армии, председателя военного трибунала и начальника особого отдела («Смерш») тесно переплеталась, и от их слаженности в работе, их деловитости и принципиальности в значительной степени зависел уровень законности в армии. Война подкатывалась к Берлину, и нам троим было приятно сознавать понимание обязанностей друг друга, взаимное уважение и тот общий вклад, который внесли эти три органа в укрепление боеспособности армии.
Почти в полночь позвонил Берзарин, велел всем идти к начальнику штаба и добавил, что сам будет у него через минуту.
В просторной землянке нас встретил начальник штаба армии генерал-майор А. М. Кущев. Был он невысок, с густыми, сильно седеющими волосами. Тонкие губы Александра Михайловича были поджаты, и тот, кто не знал генерала, мог подумать, что он по натуре брюзга и всегда чем-то недоволен. На самом же деле это был на редкость душевный и гостеприимный человек, имевший огромный авторитет у подчиненных.
В землянке уже находились командующий артиллерией генерал-майор П. И. Косенко, член Военного совета по тылу полковник В. Я. Власов, начальник оперативного отдела полковник С. П. Петров, начальник разведотдела полковник А. Д. Синяев и другие ответственные офицеры штаба. На подставках висели две огромные карты, а третья лежала на столе. Полковники Петров и Синяев делали на них какие-то пометки. Вскоре вошёл Н. Э. Берзарин. Все встали. Поздоровавшись с каждым за руку, командарм подошёл к столу:
— Прошу садиться. — Берзарин положил на стол небольшую желтую папочку и спокойно, совсем по-будничному сказал: — Мы, товарищи генералы и офицеры, пригласили вас на особое заседание Военного совета... Пригласили для того, чтобы сообщить вам: начинаем наступление на Берлин! Поздравляю всех с этим событием!..
Командарм умолк. Глаза его сияли, и чувствовалось, что и он не в силах сдержать своих чувств. Но через несколько мгновений Николай Эрастович начал спокойно и четко излагать задачи войск, подчеркнув, что они почетны как никогда.
Снова, как и в Висло-Одерской операции, наша армия наступала в первом эшёлоне главной группировки фронта, снова ей предстояло ударом с плацдарма взламывать оборону врага, обеспечивать ввод в сражение той же 2-й гвардейской танковой армии, а затем вместе с соседними 3-й ударной и 8-й гвардейской армиями штурмовать столицу фашистского рейха.
