Именинник (СИ) полностью

Урод. Ему было хорошо известно, что я бы ни за что не легла с ним в постель, а это дешевое представление он зачем-то устроил перед братом и его невестой только ради того, чтобы потешить свое самолюбие. Потому что для всех вокруг он оставался завидным женихом, носящим статус альфа-самца московского бомонда. Которому не откажет ни одна женщина.

Губы Руслана дернулись, встав в позу, он поддался вперед, но Вероника решительно схватила его за предплечье мертвой хваткой. Распахнув глаза от шока и отцепив замок со своего рта, наконец-то я вступила в разговор:

— Я совсем забыла, — проговорила четко, улыбаясь Сергею. Мужчина смягчился, переводя свой взгляд с младшего брата на меня. — О примерке свадебного платья.

Я переживала за Руслана. За его горячий темперамент. Парень открыто шел в словесный, да и не только, бой со своим старшим братом из-за меня. Мой внутренний голос твердил мне о том, что я не имею права становиться яблоком раздора в этой семье. По крайней мере, не так.

— В девять вечера?!

— Там какие-то нюансы… — я несла полнейшую ахинею, коря себя за глупость. Послышался нервный вздох Руслана напротив. — Иначе мы до свадьбы не успеем.

Окончательно расплывшись в удовлетворенной улыбке, мужчина слабо кивнул и поцеловав меня в лоб, прижал к себе.

Мы ехали молча. Вероника сидела рядом с Русланом, до побелевших костяшек сжимающим руль. Из него сочились агрессия и неприкрытый гнев, заполнившие салон автомобиля. Только чувствовала это только я: Ника листала ленту Instagram невозмутимо, словно ее никоим образом не заботило поведение жениха.

Ее жениха. Моего парня. Любимого, которого ужасно хотелось обнять и признаться ему в любви, усмирить его излишний, любовный пыл и сказать, что моему поведению есть логичное объяснение.

— Ника, — вытянула я. — Спасибо за…

— Не за что, — завершив мою речь, девушка улыбнулась. — Я терпеть не могу скандалы, — цокнула она лениво. — Вот и подыграла.

Я хотела открыть рот, чтобы продолжить беседу, но меня перебили.

— Ты где выйдешь? — тихо, одними губами произнес Руслан, приближаясь к особняку Тихомировых. — Или тебе в город?

Словно меня не было в машине. За весь получасовой путь, пропитанный ощутимыми вибрациями его гнева, он только обмолвился рядом словечек с Никой. Но ни словом со мной. Даже тогда, когда спрашивал насчет температуры в машине и я вежливо попросила сделать ее на градус ниже.

— Здесь, — ответила Вероника так, будто хотела поскорее умчаться домой. — Спать хочу, не дотяну до города, — и чмокнув парня в щеку, она обернулась и расплывшись в широкой, лучезарной улыбке, помахала мне рукой.

Из-за жгучей ревности я совсем позабыла поблагодарить ее за утреннюю помощь и сообщить о том, что обязательно верну ее водолазку после стирки.

И снова наступила нелюбимая мною, источающая зловещие импульсы, тишина.

Мы с ним одни в его машине. Ночью.

В прошлый раз, оставшись с ним наедине, я переместилась в его постель. Мысли об этом будоражили каждый нерв на моей полыхнувшей огнем, коже.

Не придет же ему в голову повторить подобное снова?

Я стала озираться по сторонам, с ужасом наблюдая за безлюдной лесополосой без единой живой души. Зачем-то посмотрела на блокираторы дверей автомобиля, а затем закатила глаза.

Он ведь не маньяк.

Руслан с минуту не трогался, глядя в даль, а затем громко выдохнув, завел автомобиль и выехал на трассу в сторону города.

Леденящий озноб обернул тело плотным одеялом, и я обхватила себя за плечи, пытаясь согреться. Холода в самой машине не было, лишь исходящее снежной лавиной молчание Руслана. Которое осязаемо коснулось моей кожи.

— Как твое горло? — спустя минуту волнительной тишины, хмыкнул он, снова надев на себя привычную ему маску мерзавца-обольстителя. — Больше не болит?

Мои щеки заалели, жар распространился липкой патокой по всему лицу.

— Ты же знаешь, — я открыто держала отпор, хотя ладони и плечи моментально затянуло волнением. — Что оно и не болело.

Я, может, и стонала так, что могла сорвать голос, но не настолько, чтобы заболело горло.

— Откуда мне знать, — равнодушно ответил он.

— Мерзавец, — буркнула я, поправляя подол своей брюки, чтобы куда-то день запотевшие, трясущиеся ладони.

— Сучка, — ухмыльнулся он, передразнивая меня. — Я тоже тебя люблю, — с выдохом добавил он, а внизу меня внезапно все заныло, сдавливая органы тугой проволокой.

Он ни разу не произносил эту фразу напрямую, поэтому эти три слова произвели молниеносный эффект: в животе запорхали бабочки, своими крыльями создавшие в моем желудке коктейль из гормонов.

Руслан продолжил молчать, глядя перед собой на дорогу. Если бы не мои опасения по поводу опасности дорожного движения, я бы притянула его к себе и зажала в своих объятиях. Крепко. И, возможно, снова бы провалилась в пропасть запретных чувств, из которой мне с трудом повезло выбраться.