Райнер пытался вспомнить как можно больше деталей. Нет, обычные сны другие. В них что-то искажается, ты не замечаешь, как меняются локации, лица, мысли, чувства.
В этом сне было все слишком реально: снег, холод, боль, злость, страх. Качающаяся ветка дерева над озером, ухнувший вдалеке филин. И удивление при виде отражения было не его собственное. Это было удивление того кто полз. Удивление, что лицо на месте, не изуродовано как рука. Лицо Феоса.
Райнер попытался вспомнить руки учителя. Были ли на них шрамы? Была ли правая рука изуродована? Он помнил большое родимое пятно похожее на кляксу, но было ли оно на правой ладони, или учитель писал левой рукой? Райнер не мог вспомнить. Странно, обычно у него отличная память на такие детали. С другой стороны, он всегда знал, что учитель многое скрывает. Все его учителя имели свои тайны, и он сам доверял только Феосу. А сейчас все воспоминания о нем ускользали. Райнер помнил уроки, но не мог толком вспомнить, как выглядит Феос. Только лицо и голос. Все остальное будто не существовало.
Так зачем учитель явился к нему в сон?
Райнер еще раз проверил все защиты вокруг разума. Все последние дни он только и занимался тем, что придумывал новый узел и вплетал в сеть стихийных нитей. Влияние исключено.
Но Феос не шел у него из головы. Такие ожоги просто так не получают.
Райнер мог бы так выглядеть, если бы выскочил из лаборатории парой секунд позже.
А мог и не выжить.
И ведь чутье правильно сработало. Еще когда очнулся в темнице и понял, что убил мерзавца, напавшего на Литу. Назвать подонка невинным язык бы не повернулся. Но убивать его не было никакой причины. От трупа пахло кровью и мясом, к горлу подкатила тошнота, и это окончательно прогнало туман из головы. Райнер уже несколько раз замечал такой туман. Но маг, влиявший на него, был хорош. И всякий раз Райнер оставался в уверенности, что ему показалось. А в этот раз все было иначе.
Именно тогда все стало на свои места. Не просто сон. Не болезнь. Не яд. Не потеря контроля. Влияние извне.
Ему повезло: медвежья луна дала о себе знать, и бороться с наваждением стало легче. Слух, зрение и обоняние обострились. Детское имя напомнило о себе и чужую силу удалось побороть.
Мысли понеслись галопом. Райнер осмотрелся. Без вариантов, это убийство ему не объяснить и не оправдать. Но что-то сделать он еще может.
На одежде были странные пятна, лабораторный запах. Если тот, кто влиял на него, решил его руками убивать, значит сам Райн потерял ценность и будет следующей жертвой.
Выйдя из камеры Райнер отдал приказ стражникам, рассчитывая, что так выиграет себе немного времени, и двинулся к лаборатории, надеясь, что там найдется хоть какой-то ответ. По пути оборвал связи с учениками. Влияние могло идти через такую нить. Хотя вряд ли он пропустил бы столь сильного мага рядом. Через нить он мог навредить им.
Он вообще много кому мог навредить, если влияние столь велико. Что еще он успел сделать за то время, когда казалось, что он спал.
Райнер распахнул дверь лаборатории, и на мгновение замер. Обычно в этих помещениях царил порядок. Длинные ряды шкафов с артефактами, готовыми зельями и ингредиентами для них. Все дверцы запирались, многие его личной печатью. Сейчас же большинство шкафов были распахнуты, замки взломаны, полки опустели, на полу вперемешку валялись разбитые колбы, травы, порошки, артефакты. Чтобы выяснить, что именно здесь искали потребуется масса времени. Был ли это он сам? или кто-то другой? Райнер не испытывал теперь уверенности ни в чем.
Он осторожно взмахнул рукой, сметая все, что было на полу к стенам. Магические круги. Сложное плетение и подбор формул. Ему нужно больше света, чтобы убедиться. В два шага пересек комнату, распахнул шторы и понял свою ошибку. Окна тоже оказались расписаны магическими символами, и одного его присутствия рядом, при полной желтой луне, когда он на пике силы оказалось достаточным.
Рамы в то же мгновение разлетелись в мелкие щепки, осколки стекла осыпались с инстинктивно выставленного щита, от стен на него двинулся огонь, стремительно сжимаясь в кольцо.
Он попытался вдохнуть, но огонь пожирал воздух с невероятной скоростью, лишая его доступа к любимой стихии. На потолке засветились символы, ограничивающие магию имен. Ловушка настроенная специально на него, отнявшая все возможности к спасению.
Самый простой способ сломать подобные заклинания — разрушить целостность плетений. Вытащил нож и воткнул в пол, ломая одну из линий. Огонь затрещал сильнее. Райнер метнулся к одному из шкафов. Схватил мешочки хранившиеся за иллюзией. Бросок. Взрыв. Плетение разрушено и заклинание потеряло силу. Но вместо магического огня поднимался уже огонь, созданный порохом.
Еще один бросок. Взрыв посильнее. Части стены нет. Как бы всё здание не рухнуло. В один шаг вернулся к окну, и прыгнул. Воздух с готовностью подхватил его. И еще мгновение спустя, раздался взрыв куда мощнее тех, что он вызывал маленькими зарядами.
Прежде чем он оказался с другой стороны рва, прогремел еще один взрыв, и уже всё здание форбурга охватило пламя.