— Больше влиял, чем учил. Мальчишка его ненавидел. Дар решил, что единственный способ держать Райнера в узде — это взять его разум под контроль, и не справился. Слабак! Я же научил мальчишку самоконтролю, иначе бы он полгорода бы вырезал! Я вообще много чего сделал для этого города, и для вашей безопасности, ваше величество, — чуть не выплюнул он последние два слова, — а теперь неудачливая шлюха, возомнившая себя убийцей выкрикнула мое имя, и я виновен?
Гур и Лита переглянулись.
— Я не говорила, что убийца была женщиной.
Острый пик, который между собой они окрестили драконьим, теперь нависал над ними, и казался необъятным. Лист был уверен, что внутрь горы есть вход, но он все не находился.
Ветер с каждым днем становился холоднее. Он яростно колол щеки, наращивал лед на брови и бороды, и всячески норовил сдуть их с горы.
Лист наблюдал, как сокол, непонятно как оказавшийся так высоко, пытался лететь против ветра. Поток был столь силен, что птица не могла сдвинуться с места. Она усердно махала крыльями, поднимаясь вверх-вниз, замедлилась, и ее снесло в сторону.
После очередного долгого подъема Лист и Тим вышли на плато. Землю тряхнуло и ветер резко затих.
Лист не смог бы объяснить чувство, возникшее у него в тот момент. Словно в груди развязался давно затянутый узел, а за спиной не было тяжелого мешка с вещами. Ему хотелось распрямить плечи, и даже в походке появилась пружинистость, благо на плато почти не было снега.
Он снова посмотрел на выдающийся пик. Теперь он нависал над ними темной каменной массой, загораживая небо. С востока несло темные грозовые тучи. Заходящее солнце окрасило их края в розовый цвет — это не предвещало ничего хорошего.
Листу казалось, что он видит впереди шевеление. Чувство что за ними следят, стало особенно острым.
Спустя полчаса, у следующей отвесной скалы, обнаружился узкий проход в пещеру.
— Сегодня будет полная синяя, — бросил Тим, поглядывая на темнеющее небо. — Самое время, чтобы сразиться с драконом.
— Именно так, — раздалось из пещеры.
Лист с Тимом синхронно скинули мешки и вытащили мечи. Лист хотел остановить Тима. Казалось, что это только его задача, и рисковать другом не хотелось, но тут же пришло понимание, что не послушает.
Лист устремился внутрь и даже испытал некоторое облегчение от того, что он не один.
В центре огромной пещеры горел костер. Его явно было недостаточно, чтобы осветить ее, но тем не менее, если бы Лист захотел, то смог бы разглядеть каждую трещину на потолке возвышавшемся на десяток метров.
У костра сидел мужчина в простой рубахе и брюках, помешивая варево в котелке. Он смотрел на них открыто, с легкой улыбкой.
Мгновение и Лист узнал провидца, что на исходе лета нашептал ему странное предсказание.
— Где же дракон, с которым ты предлагаешь нам драться? — спросил Лист.
— Здесь, — мужчина махнул рукой, показывая на себя.
— Маг, превращающийся в дракона? Невозможно! — воскликнул Тим.
Внимание мужчины обратилось к Тиму:
— В этом мире возможно многое, маги вашего поколения слишком сильно недооценивают себя. Как тебя зовут?
— Тимофей, сын Мевена, — ответил Тим и гордо добавил: — десятник королевской стражи Локосса.
— Тезка значит, — кивнул мужчина, вставая, — а меня зовут Тимофеос. Последний век просто Феос, но друзья звали меня Фей.
— Оскорбительный вариант! Морфей был проклят! — возмутился Тим, делая шаг к костру, но Лист придержал его за локоть и обернулся к Феосу:
— Если ты дракон, то ответь: зачем ты трясешь землю?
— Я не могу покинуть пещеру.
— Врешь! Мы разговаривали с тобой три месяца назад за тысячи верст отсюда.
— Обмануть глаза проще простого.
Феос улыбнулся, а у Листа в голове неприятно засвистело. Кажется, он прежде видел эту улыбку, и она всегда несла лишь зло и боль.
— Знаешь, сколько людей погибло во время землетрясений? А сколько убито тенями? — Лист вспомнил низкий голос, подсказавший ему отдаться огню, — ты погубил моих людей около усыпальницы, зачем?
— Не надо обвинять меня в том, что сделали другие, — покачал головой Феос, — Те, кого вы зовете огнепоклонниками, в прежние времена были другими. Моя стихия огонь, а не кровь. — Он на мгновение прикрыл глаза и поморщился, обращаясь к болезненным воспоминаниям, а когда открыл, в них плясал огонь. — Но чтобы прекратить все, нам действительно придется сразиться, Каллистрат.
На грудь давила каменная плита, мешая дышать. Глаза слезились. Лист привык сдерживать себя, когда злилась Белла, но ее не было рядом. А злился он сам. Непривычное и неприятное чувство.