Да, и вот что случилось на ярмарке. Обошли ряды, конечно, купили кое-что. Себе Петр Данилович купил болотные сапоги для осенней охоты, жене — отрез на платье, Нюрочке купили портфель (осенью ей в десятый), демисезонное пальто и проигрыватель (очень просила). Посмотрели вертящихся по стенке мотоциклистов, а вышли из-под шатра уже под дождь. Было где-то так пол-одиннадцатого. Дождь поливал хоть и сильно, но никого не испугал, не охладил всеобщее приподнятое настроение; по одному взгляду на небо было ясно, что он ненадолго. Солнце, как зажатое в кулак отверстие трубы, уже брызгало во все стороны горячими лучами. Но в короткой суматохе, возникшей из-за этого пенного веселящего дождя, Петр Данилович потерял жену и дочь. Он немного постоял под козырьком пластмассовой палатки, как раз напротив шатра, надеясь, что они догадаются вернуться сюда, потом со своими свертками пошел к стоянке автобусов, автомашин и мотоциклов. Один из автобусов, полный пассажиров, как раз намеревался отправиться назад в город. Петр Данилович заглянул внутрь, но жены с дочерью там не увидел. В это время с соседнего грузовика ему крикнул сосед Костя, приглашая садиться и ехать в город. В кузове было много знакомых, среди них несколько рабочих его райпромкомбината, да и грузовик был тоже комбинатский, свой шофер. Петр Данилович спросил, не видел ли кто его семью, и кто-то будто бы видел, как они садились в первый автобус, который уже ушел. Петр Данилович решил, что теперь правильно будет ехать, потому что идти с ярмарки одному, без семьи, как-то неудобно, да и свертки. Он еще досадовал, что так все нехорошо разладилось, но тут оказалось, что место в кабине рядом с шофером никем не занято, и это решило дело. Он забрался в кабину, и отправились.
Скоро переехали мост, и тут шофер заметил вслух, что на этой стороне дождя не было. Петр Данилович посмотрел вперед по дороге, посмотрел по сторонам и убедился, что действительно дождь сюда не достал. Крыши окраинных домов, остатки деревянных тротуаров, еще не замененных асфальтом, были совершенно сухие. Возле продуктового магазина люди из кузова постучали в кабину, и шофер остановил машину.
— Одиннадцать, — сказал шофер, взглянув на часы и этим объясняя, что в одиннадцать начинают отпускать вино и что нужно немного подождать, пока пассажиры отоварятся.
Петр Данилович решил, что как раз сейчас ему удобно взять бутылочку к вечерним пельменям. Он оставил в кабине свои свертки, вошел в магазин, и вот что вслед за этим произошло. Он увидел, что ребята во главе с Костей довольно уже на высоких тонах спорят с продавщицей, доказывая, что пора отпускать, а продавщица спокойно показывала золотые часики на пухлой руке, объясняя, что до одиннадцати надо ждать еще двадцать минут. На шум появился директор магазина, выяснил, в чем дело, и тоже посмотрел на свои часы.
— Порядок есть порядок, — сказал он. — Придется подождать.
Петр Данилович помнил, как сегодня утром он сверил по радио свои часы; сейчас они показывали три минуты двенадцатого.
— Позвольте, — сказал он директору, — ваши часы отстают.
— Нет, это вы позвольте, это ваши бегут, — возразил директор.
Но и без вмешательства Петра Даниловича спор накалился очень сильно. Стали сверять часы, — в магазине было много народу, не ездившего на ярмарку, тоже ожидающего, когда ударит одиннадцать, — и оказалось, что у всех прибывших с ярмарки часы показывали одинаковое время, которое убежало на двадцать минут вперед в сравнении с часами оставшимися в городе. Спор утих, и обе стороны как бы даже объединились перед лицом какого-то третьего невидимого противника. Было высказано много всяких предположений, среди них и совершенно фантастических, вроде того, что в Зареченске прошел магнитный дождь, который как-то повлиял на механизм часов или даже на само время. Почему-то все связывали этот странный случай именно с дождем. Стоило кому-то первому сказать о дожде, как каждый отдельно подумал и почувствовал, что да, что-то тут есть, — теперь не сдвинешь.
