Директор обращался к ней с экрана. Это был приятный мужчина того возраста и той внешности, которые как раз подходят для того, чтобы рекламировать недорогие электробритвы, стиральные порошки, семейные тарифы и прочие хорошие вещи, от которых хочется убежать на край света.
— Вы очень талантливая, Катя, — сказал директор.
— Что?
— Да, мне кажется, у вас большое будущее. Я сейчас не льщу. Я посмотрел на ваши оценки и ваш профиль поведения. И вы знаете, что я увидел. И вы знаете, что по поводу таких цифр говорят прогнозисты.
— Если честно, не знаю.
— Значит, скоро узнаете. Вы не средняя ученица, Катя. Это не всегда хорошо и не всегда повод для гордости. Но в целом… но в целом, давайте начистоту, это хорошо. И это повод для гордости. Главное, чтобы вы это помнили. Кто-то идёт покупать нож, чтобы разрезать яблоко. Кто-то может разломить яблоко пополам. Кто-то неаккуратно откусит, а вы… Стоп, к чему я привёл это сравнение? Ах, язык у вас острый, вот что!
— Я бы…
— Не надо. Давайте сэкономим друг другу время. Вы не будете оправдываться. Я не буду учить вас обращаться вежливо с одноклассниками. Вы всё знаете про нашу систему оценки соцадаптации. Статью «Семь способов поставить на место идиота и при этом самому не выглядеть как идиот» вы читали. Ну и применяйте. Баллы ваши увидят и работодатели, если поинтересуются. А они рано или поздно поинтересуются. Это надо помнить, не так ли? На работе вашей, куда вы так охотно убегаете, тоже есть коллеги. Это взрослые люди, но, поверьте, внутри каждого взрослого сидит ребёнок, который не успел сообразить, когда это он вдруг вырос и стал начальником отдела. Но это вы и без меня знаете. Знаете ведь?
Катя растерянно кивнула. Директор изменился с тех пор, как она его в последний раз видела вживую: тогда он был высокой страшной фигурой с громким голосом — что-то вроде шагающего танка в синем костюме. В кабинете слабо пахло одеколоном, и Кате стало странно уютно от этого хвойного запаха. Ей захотелось, чтобы директор оказался здесь живьём. Она могла бы разглядывать его костюм, вдыхать запах его одеколона, слушать его голос. Спросить его, не знал ли он её отца. Ведь должен был знать. Почему-то она не могла задать этот вопрос по видеосвязи.
— Вот и славно. Я просто советую вам помириться со всеми. Будет спокойнее. Не потому что они этого заслуживают, а потому что вы этого заслуживаете.
— Хорошо, — кивнула Катя.
Директор молча смотрела на неё. Стул под Катей снова стал неудобным.
— У меня одна просьба, — сказал наконец директор.
— Да?
— Не требование, не указ, не предписание. А просьба. Личная.
— Э-э-э.
— Открою секрет. Школа ставит оценки вам, но школе тоже ставят оценки. Начальство, чиновники, алгоритмы, общественные советы всяческие. Ученик шёл домой, свалился со скейта — нам минус. Средняя зарплата выпускников через десять лет после последнего урока ниже средней по рынку — нам минус. Ну и так далее. Раньше социальные сети были только в интернете, а теперь всё кругом — одна социальная сеть. Это надо помнить, не так ли? Паутина такая. Вы вышли из школы, а за вами тянутся белые нити. Связи с одноклассниками, оценки и баллы — всё это тянется за нами. Крепко-накрепко дружить, с детства дружбой дорожить учат в школе, учат в школе, учат в школе. Вы чихнули, нити дрогнули, я говорю «будь здоров». Это надо помнить, не так ли? Вы не заметили, что в слове «репутация» есть слово «путать»?
— Нет. И я что-то…
— Ваша песня. Уберите её из сети. Пока она не привлекла внимания.
Катя ощутила, что её лицо залилось жаром, а сиденье стула превратилось в камень.
— Мне очень жаль об этом просить, — сказал директор, — потому что песня замечательная. Глагольные рифмы я бы поменял, но припевчик динамичный и остроумный. Когда закончите школу — обязательно запишите её с каким-нибудь гитаристом. Только не этим, хорошим. Ну или поменяйте слова и запишите сейчас. А пока — в таком виде — не надо. Пожалуйста.
Катя слышала, что директор что-то говорит, но слова не доходили до неё, как будто она всё же успела насовать ватных шариков в уши. Катя сделала над собой усилие, глотнула — и пришла в себя на слове «пожалуйста».
— Да-да, конечно. Я уберу.
— Большое спасибо.
Катя встала и пошла к двери не прощаясь.
— Катя!
— Да? Что-то ещё?
— Не надо глядеть так испуганно. Господи, неужто вы думаете, что руководство не мониторит соцсети? Поверьте, из всего, что мы насмотрелись, эта ваша песенка ещё самая безобидная. Да и, если честно, самая талантливая. Но… не надо, ладно?
— Если она безобидная, почему вы лично просите её убрать?
Директор рассмеялся.
— А вы молодец.
— Так почему?
Директор отвлёкся на какой-то другой экран. Или сделал вид, что отвлёкся.
— Давайте договорим в другой раз. Спасибо, Катя. Я на вас рассчитываю. И я вами горжусь. Да, и… вы стали похожи на свою маму. Она была хорошим человеком.
