Катя вздохнула.
Ани знал, что она никогда не скажет «Хорошо, ты прав». Но она вздохнула, а значит — приняла разумное решение.
Ани достал планшет.
— Постойте! — сказал робот.
— Что ещё?
— Мы едем по внутреннему кольцу ТТК, верно?
— Ну.
— Сейчас мы будем проезжать по мосту над Москвой-рекой возле Делового центра?
— Ну, будем.
— Посмотрите, Катерина. Не сейчас… Секунду… вот сейчас… посмотрите, какой вид. Как, простите за клише, на ладони. Теперь задумайтесь. Есть два города. Один — видимый глазу. Красивый, величественный. Но это мишура. Есть другой город. Город возможностей. В таком городе вы можете всё. Не только стать актрисой. Вы можете стать кем угодно. Представьте, что вы можете включать и выключать свет в любой комнате, в любом офисе — так, что огоньки будут складываться в узоры, угодные вам.
— Зачем мне целый город?
— О, подумайте. Это совсем другая Москва. Москва, над которой у вас есть власть. У вас никогда не было ощущения, что без вас не справятся? Не снимут хорошие фильмы? Не позаботятся о бедных? Не разберутся, где хорошая реклама, а где безвкусная…
Катя вздрогнула, посмотрела в зеркало заднего вида и встретилась взглядом с роботом, который внимательно за ней наблюдал, видимо, ожидая, что какая-то из его фраз зацепит Катю.
— …и загадят все фасады дурными слоганами. Власть, как вам, Екатерина, хорошо известно, это не только блага, но и возможность улучшать мир для себя и других.
— Помолчите, — сказала Катя.
Робот замолчал.
— Эй, Роллс-ройс! — сказал Ани. — Тебе-то зачем это всё?
— Я забочусь о владелице. Хочу лучшей жизни для неё. И я согласен.
— С чем?
— С тем, что вызвать полицию — это лучший ход.
— Ну спасибо, утешил, — сказал Ани и набрал номер.
Они стояли на обочине возле автомобильного моста уже двадцать минут. Катя начала мёрзнуть, робот дал ей свой пиджак. Ани нахмурился, но ничего не сказал. С малиновым беретом, в пиджаке на три размера больше, Катя походила на маленькое симпатичное огородное пугало.
— Чёрт, почему бы нам не подъехать в отделение? Морозим задницы почём зря, — сказала Катя.
— Не знаю. Они сказали срочно останавливаться и ждать их, — пояснил Ани. — Больше ничего не сказали.
— Поли-и-иция, — задумчиво сказал робот и улыбнулся.
— А почему вы… то есть, почему ваш предыдущий владелец попался? — спросила Катя.
— Кстати, да, — сказал Ани. — Вы вот нам обещаете привольную жизнь, а хозяина защитить не смогли.
— Николай Васильевич играл в большую игру по крупным ставкам. Стал слишком заметен, да и небрежен. Игнорировал мои советы. Я предупреждал его о рисках, но он действовал на своё усмотрение. По моим собственным оценкам, можно убивать трёх человек в год в Москве, при этом вероятность попасть за решётку будет не больше риска быть сбитым, переходя дорогу.
— Целых трёх человек! — сказал Ани. — Роскошная жизнь!
Катя отвернулась от робота. У обочины остановился фургон.
— Добрый вечер!
Полицейские представились и назвали фамилию Кати и Ани. Ани увидел своё полупрозрачное отражение в очках полицейского: в уголке оправы мигал красный огонёк, обозначая, что идёт запись. Всё: теперь его жизнь и жизнь Кати зависит от закона. Неприятно, но холодное прикосновение клещей бюрократии всё же лучше, чем липкие пальцы криминальной шпаны.
— Да, это мы, — сказал Ани.
— Этот робот? Перемещаться самостоятельно может? Проследуйте в машину, пожалуйста.
Полицейский указал на фургон. Ани молча кивнул и пошёл, куда указали. Катя вздохнула и тоже направилась в ту сторону. Робот сложил руки за спину и последовал за ними.
Ани почувствовал толчок и упал на бок. Вставая, он увидел, как робот в два шага подбегает сзади к полицейскому, который шёл спереди, выхватывает у него пистолет из кобуры, бьёт рукояткой по голове. Разворачивается, передёргивая затвор, и стреляет в руку полицейскому, шедшему сзади. Ани поднялся. Робот прошёл мимо него, опять чуть не сбив с ног, и содрал с раненого полицейского очки.
— Нет! — крикнула Катя. — Стойте!
Робот замер.
— Вы что делаете?!
— Я добыл оружие. Оно нам понадобится.
— Мы же хотели сдаться!
— Это ваш брат хотел. Вы не хотели.
— Я хотела!
— Это он позвонил в полицию. Вы ничего не сказали.
— Но я вздохнула!
— Именно. Разве вздох — это выражение согласия?
— Это знак покорности, идиот!
Полицейский с простреленной рукой застонал, Катя покосилась на него.
— Это знак, но не руководство к действию, — вежливым тоном возразил робот.
— Что?! — Катя от возмущения забыла про раненого. — Как это знак не руководство?
Полицейский снова застонал и зашевелился. Катя подбежала к нему, полицейский рыкнул схватил Катю за кроссовок. Катя взвизгнула и попыталась высвободить ногу, но тот не отпускал. Робот подошёл и прицелился в полицейского.
— Не стрелять! — крикнула Катя.
Робот убрал пистолет за пояс, нагнулся и коротким, жутким движением ударил полицейского по голове. Голова полицейского дёрнулась, и тот потерял сознание.
— Не трогай полицию! Ты сдурел?
— Я действую самым рациональным образом.
— Каким рациональным образом? — заговорил наконец Ани. — Мы сдавались! Мы зачем звонили в полицию?
