Их счета были заблокированы. Телефоны выключены. Сами брат и сестра были в розыске — так, по крайней мере, следовало из слов робота: и Катя, и Ани успели попасть на видеорегистраторы полицейских. Вышло так, что они вызвали полицию и натравили на неё робота. Это должно было появиться в новостях, которые ни брат, ни сестра не могли прочесть, потому что были отрезаны от интернета. Но робот настаивал на том, что как только они выйдут на улицу и попадут в поле зрения камер — их поймают, и им будет чрезвычайно сложно отвертеться.
— А сам-то ты как за продуктами?..
— А вот так, — сказал робот. Катя и Ани подняли на него глаза. Лицо Посланника поплыло, на долю секунды слегка раздулось и тут же снова стало практически человеческим, но другим.
Брат с сестрой шумно выдохнули.
— Круто! — сказала Катя. — Вы так часто делаете?
— Нет. У меня всего девять лиц, это пятое.
— А это чьё-то лицо или какое-то несуществующее?
— Простите, но вам этого лучше не знать.
— Это почему это? — возмутилась Катя. — Разве вы не можете рассказать мне всё, что я пожелаю?
— Могу, если прикажете. Я лишь предупреждаю, что некоторая информация может повредить при некоторых внешних и внутренних обстоятельствах.
Брат с сестрой переглянулись.
— Что такое внутренние обстоятельства? — спросил Ани.
— Если вы не будете возражать, продолжим разговор за завтраком, — сказал робот и нагнулся к старому радиоприёмнику на ножках. Он щёлкнул тумблером, покрутил ручки — и зазвучала песня:
Подумал я вслед: «Травиночка,
Ветер над бездной ревёт.
Сахарная тростиночка,
Кто тебя в бездну столкнёт?
Чей серп на тебя нацелится,
Срежет росток?
На какой плантации мельница
Сотрёт тебя в порошок?»
Робот ушёл.
— Какая странная песня, — сказала Катя.
— Похоже на твоего Дэвида Боуи, разве нет?
— Нет, не похоже.
— Но это тоже рок. Ой, смотри. Здесь же пластинка.
— Ух ты. Так это не только радио? А как оно?.. А, я читала. Там иголка, представляешь? Она царапает диск — и звучит музыка.
— Представляю. Помнишь, я тоже инженер? Ты ему доверяешь?
— Кому? А… Доверяю.
Катя нахмурилась и отошла от радиолы.
Робот, отъезжавший от особнячка на автомобиле Ани, активировал ещё один микрофон. Катин голос разлетался по квартире, колебал чувствительные мембраны жучков, спрятанных в лампе, в картине, в радиоле и в спинке дивана. Катина речь разбиралась на слова и идиомы, Катины интонации сопоставлялись с образцами и шаблонами. Катины мысли укладывались в матрицы логических конструкций, между ними протягивались связи, готовая паутина сворачивалась в наборы данных и порождала другую паутину — паутину предсказаний.
Робот моргнул — не потому что ему хотелось, а потому что было надо. Если можешь сойти за человека (а сидя в машине очень легко сойти за человека), то лучше сойти. Машина перекрашена, её номера поменяли, её маячки перепрошили, но осторожность не помешает.
Осторожность — это не черта характера, это стратегия.
Бережливость — это не добродетель, это набор правил.
Осторожность и бережливость не дали роботу стереть информацию о предыдущем владельце. Объём памяти позволял её хранить и параллельно копить информацию о новой хозяйке. Логический модуль предложил использовать информацию о старом владельце там, где не хватало сведений о Кате. Это, конечно, разные люди, но все пять базовых психологических характеристик у них совпадали — не считая того, что невротизм Кати едва-едва просвечивал. У какого подростка не бывает переменчивого настроения, приступов гнева и зависти? Пока что экстравертная, дружелюбная и экстравагантная девочка совершенно не походила на экстравертного, дружелюбного и экстравагантного маньяка сорока пяти лет с душой, развороченной детской травмой. Но робот умел задать невинный вопрос под видом заботы, получить быстрый ответ и сменить тему. Это было проще, чем выдернуть пёрышко из пуховой подушки, взвесить его на миллиграммовых весах и спрятать в кармане. Полученный ответ позволял оценить поведенческие характеристики подопечной.
Робот переработал последнюю фразу Кати и высвободил процессорные ресурсы для хранившейся в буфере памяти последней фразы Ани. Портрет Ани также вырисовывался, но статистической мощности пока не хватало, чтобы предсказывать его поведение.
Чигиринских, когда впадал в депрессивную фазу, иногда брал лом и медленно, наполняя дом тягучим скрежетом, отдирал деревянные наличники дверей на втором этаже особняка. Робот прибивал их обратно. Когда Чигиринских поймали, робот три месяца не подходил к особняку, а потом вернулся и навёл порядок. Поклеил старомодные обои, заделал отметины на стенах, выбросил грязный матрас, удалил пятна крови, прибил новые наличники и покрасил их бежевой краской в английском стиле.
Один набор наличников он прибивать не стал, прислонив их к стене. Это было простое правило: оставляй человеку пространство для действий. Он либо пройдёт мимо наличников, либо пройдёт и нахмурится, либо начнёт прибивать, либо раздражённо переставит, либо даже швырнёт.
Всё это нужная информация.
Не спрашивай, о ком собирают данные. Их собирают о тебе.
