— Представляю, — сказал Ани. — Помнишь, я тоже инженер? Ты ему доверяешь?
— Кому? — не поняла Катя. — А… Доверяю.
— Он обманул тебя уже как минимум один раз.
— С полицией? Ну нет же. Он ведь объяснил. Это была мискоммуникация. Недопонимание.
Ани с раздражением нажал на кнопку радиолы, и музыка остановилась странным образом: сперва замедлилась, отчего показалось, что стройный молодой певец превратился в грузного оперного певца, словно его надули через соломинку.
— «Недопонимание»… И где мы теперь? — спросил Ани.
— Ох… ну я ведь уже извинилась. Что ты ещё хочешь?
Катя забралась с ногами на комод и сжалась в комочек, как щенок, выбравший себе место в новой квартире — странное, но своё. Ани подумал, что ей всё же страшно в чужом доме, хоть он ей и понравился.
— Да я… нет, я не собираюсь опять капать тебе на мозги. Знаешь что? Я хочу, чтобы мы договорились. Чтобы между нами не было «мискоммуникации», как ты это называешь.
— Ну и?
— Я ему не доверяю.
— Это понятно.
— Я не хочу, чтобы ты ему доверяла.
— Да я и не доверяю. Слушай, это же не человек. Это машина. Машина, которая действует во благо. Ну, как умеет.
— Вот то-то и оно. Я тут смотрел на эти старинные вещи и вспомнил бабушкин дом в Твери. Не помнишь? Мы туда ездили давным-давно. И там был кот. Он приносил бабушке мышей.
— Что? Зачем?
— Вот. Спроси его. У них инстинкт. Убивают мышей и приносят в зубах хозяину.
— Фу…
— Да. Так и твой робот. Не похоже? Завтра он явится с двумя сумками продуктов на заднем сиденье, корзиной цветов и связанной девственницей в багажнике. Он действует по той же программе, разве нет?! Обслуживает тебя так же, как того маньяка.
— Ну нет.
— Он предложил тебе кокаин после душа.
— Ну так предложил же, а не принёс без спросу.
— Я бы ожидал чего угодно. И тебе стоит настроиться на это же. Разве не разумно?
Катя вздохнула и натянула на голову плед. Она стала похожа на маленькое усталое привидение.
— Ты тоже, — сказала она гулко из-под пледа.
— Что я тоже? — нахмурился Ани.
— Заботишься обо мне и заботишься. И я не могу угадать, что ты скажешь, когда я что-нибудь… э-э-э… в очередной раз выкину.
Ани почувствовал, что Катя улыбается под пледом.
— Слушай, ну я же не робот. Я же человек, нет? Я твой брат. Я люблю тебя. Я всё для тебя сделаю.
Катя неопределённо фыркнула.
— Он тоже для меня всё сделает. Убьёт. Украдёт. Плеснёт кипятком в лицо. Ты убьёшь ради меня?
— Катя!
— Кипятком в лицо человеку плеснёшь?
Ани не ответил.
Катя стянула с головы плед и посмотрела на Ани странным взглядом, будто между ними был аквариум.
— Катя, я…
— Ладно. Я всё знаю. Я видела, как ты сегодня бросался на этих… просто не говори мне «я люблю тебя». Это тупо.
Ани развёл руками.
— А как не тупо?
— Ну не знаю. Наори на меня, что я разбрасываю носки, и объясни потом, что порядок — для моего же блага. Я скажу, что ты гад, зануда и отравляешь мою жизнь. И всё будет как прежде: вот он, мой брат. А когда ты говоришь «я люблю тебя», то это как перед смертью. Или как по телевизору. Понимаешь?
— Э-э-э… понимаю. Не завидую я твоему ухажёру. Он тебе уже признавался в любви?
— Нет. Чёрт, а я ведь теперь его и не увижу никогда, может быть.
— Ну… это мы посмотрим, — неуверенно сказал Ани.
Ани пощёлкал клавишами проигрывателя, перевернул пластинку и опустил иглу. Из древнего прибора послышалось несколько клавесинных аккордов и жутко старомодный голос запел:
Дитя, сестра моя, уедем в те края,
Где мы с тобой не разлучаться сможем.
Где для любви — века,
Где даже смерть легка…
— Господи, да что за песни у него тут? — буркнул Ани.
— Мне кажется, эта пластинка осталась от какой-то старушки. Она сидела вот в этом кресле-качалке и слушала вот этот девайс. Ещё она курила трубку и ругала виртуальную реальность. В любом случае, особняк пахнет, как будто здесь жила старушка.
Катя зевнула.
— Ложись спать давай, — сказал Ани.
— О, так лучше. Скажи ещё что-нибудь типично Анишное.
— Катька! Получишь сейчас. Почему не спишь? Живо в кровать!
— А где же кровать?
— А… сейчас найдём.
Ани вышел в коридор.
— Вот тут спальня.
Катя пошла на голос брата. В соседней комнатке нашлась кровать с жёлтым шёлковым одеялом.
— Лёва мне скажет… — сонно сказала Катя.
— Ага, уже постелено. Зубы чистила?
— Лёва мне скажет: «Дай мне своё сердце, и я буду любить тебя до вторника».
— Что? Почему до вторника?
— Не знаю. Такая песня у Боуи.
— Зубы чистила?
— Завтра почищу. У меня щётки нет. Щётка дома.
Катя бросила плед на стул и легла под одеяло.
— Моя щётка тоже дома, — сказал Ани.
— Мы когда-нибудь вернёмся домой?
Ани посмотрел сестре в глаза и сказал:
— Не знаю.
— У меня в рюкзачке мишка. Принесёшь?
