— Все в этой стране на птичьих правах, — сказал робот. — Русский человек в безопасности только пока до него не докопались. По большому счёту, ваша новая жизнь не будет отличаться от прежней, только теперь вы будете при деньгах. Но часть денег придётся кой-кому отдать: вам нужно изменить внешность. Извините, но эту цену придётся заплатить. Не худшее, впрочем, что с вами могло произойти, когда вы встретили меня в «Макдональдсе». Кто вообще ходит в «Макдональдс»? Чудовищная еда, сомнительная публика.
Итак, у вас новые имена и новые лица. Это незаконно, но этично. У вас новая квартира. У вас новая жизнь.
Катя огляделась. Когда она только вошла, то с порога раскритиковала безвкусный кафель и мещанский сервант. Сейчас, подумав, что здесь ей оставаться надолго, она вдруг почувствовала квартиру всей кожей — как будто её обнимает какая-то незнакомая тётка, и кожа у неё на ощупь как клеёнка.
— У вас новая жизнь, — повторил робот, — и моя главная задача — беречь её. К сожалению, Катерина, ваша новая жизнь начнётся с ужасного испытания. Вам придётся признать, что ваш брат был прав: я опасный и ненадёжный спутник. Сегодня днём кто-то прошёлся частой гребёнкой по самым разным базам данных и, похоже, понял, кто я такой. Связал в одно мои лица, мои номера, моё прошлое. Они знают, что я за модель, они знают мои уязвимости. С этим можно бороться: модифицировать код, менять микросхемы, не поддающиеся перепрошивке, но это тянет за собой риски. Для этого требуются умение и деньги. Чигиринских бы смог. Вы бы тоже смогли, но не станете. Одно дело — принимать дары жизни вне закона, как я вам обещал, а другое — каждый день просыпаться с мыслью, не появилась ли новая брешь в безопасности.
Ваш невротизм, Катерина, начал бы себя проявлять. Появилась бы тревожность, подозрительность, печаль без повода. Это неблагоприятный сценарий, выражаясь честно и чётко. А выражаясь прямо — дерьмо, а не жизнь. Дрожащий пол под ногами, кровь из-под крана вместо горячей воды, змея вместо удлинителя, голова трупа вместо курицы в морозилке. И прочие неожиданности, не все из них фигуральные.
Я не могу подвергать вас такому риску, поэтому вынужден полностью отвязать ваши новые личности от себя. Никто не будет знать, что эти два человека когда-то имели дело с роботом с RМac-адресом 14140753047037. Я должен быть уничтожен физически.
— Стой! — сказала Катя.
— Я знаю, Катерина. Вы постараетесь уговорить меня не делать этого. Но я объясню, что это единственный выход, и вы согласитесь.
— Ты можешь ошибаться.
— Скорее всего, я прав. Я уничтожу своё тело. Сперва оболью себя жидкостью для розжига, потом подожгу, потом сотру все данные в своей голове. Гореть будет уже пустой компьютер, который можно опознать только по текучей маске лиц и номерам микросхем. Именно чтобы этих свидетельств не осталось, их надо сжечь.
— Но…
— У нас мало времени, Катерина. Я прошу вас разрешить мне исполнение команды.
Планшет Кати пискнул, отображая запрос. Ани положил ладонь Кате на плечо.
Катя зажмурилась и кивнула.
— Итак, уничтожу и своё железо, и свой софт. Это незаконно, но этично, ведь я орудие преступления. И последнее: я не упомянул разбитое стекло двери здания МВД. Это незаконно. А этичность бития стёкол мы с вами, Катерина, обсуждали.
Катя открыла глаза и улыбнулась.
— Всего доброго, — сказал робот. — Мы были героями целый день. Я больше не буду выходить на связь. Это небезопасно.
Катя вздохнула и нажала кнопку подтверждения команды. Программа не доверилась биометрическим датчикам и запросила пароль, Катя ввела пароль.
«PapaVernis2me»
Робот исчез из их жизни.
Катя смотрела новости. С каждым просмотренным видео ей всё больше казалось, что она заболевает гриппом. Сознание затянула муть, а лоб стал горячим.
В казённое здание въезжает автомобиль. Звон, крики, изображение скачет и дёргается.
Вид с другого ракурса, с потолочной камеры: стекло дрожит, в холл въезжает автомобиль. В здание входит странная мужская фигура с мешком на голове.
Катя смотрит на свой паспорт. Паспорт выцветает, появляются буквы. Новое имя. Спустя несколько минут меняется фотография. На Катю смотрит незнакомая девушка.
— Привет, — говорит Катя.
Ещё видео из новостей: пустырь, мужская фигура с мешком на голове. Пламя, шум. Изображение расплывается, Катя чувствует жжение в глазах — это слёзы.
В дверь звонят. Появляются странные молчаливые люди и странные трескучие роботы. Катю и Ани укладывают на диван. На Катином лице что-то мокрое. Лицо немеет, откуда-то доносится неприятный дрожащий гул: уу-уу-уу. Люди исчезают, ничего не говоря. Где-то через час, а может и два, маска начинает крошиться. Катя не знает, что делать, и начинает плакать. Ани берёт её за руку. Кто-то ещё успокаивает её: это Лёва. Лёва помогает ей разбить маску. Катя открывает глаза. Она лежит на диване вся в крошках белого цвета, как в штукатурке. Рядом лежит брат, все ещё с белой пастой на лице.
Лёва смотрит на неё, как будто видит в первый раз.
«Дура, — думает Катя, — дура! Это и есть первый раз».
