Сунув пистолет в свою сумочку, Вика вскочила на ноги и, пошатываясь, бросилась прочь, стараясь передвигаться по траве вдали от тропинок. Она не знала, есть ли на ее одежде пятна крови, но все равно старалась держаться подальше от света фонарей.
Покинув парк через боковой выход, Виктория добралась до стоянки и практически упала в свою машину. Правая рука все еще слегка побаливала после отдачи. Лицо горело от пощечин Кабана. Но почему-то Вике совсем не было страшно. Она лишь радовалась, что сумела вырваться из лап этого ужасного типа. Синяки, если они появятся, можно будет скрыть толстым слоем тональной пудры.
Если он мертв, то уже ничего и никому не расскажет. А если нет… Тогда у нее могут быть серьезные неприятности. Но она сообщит Владу, что с ней хотел сделать Кабан, и тот не позволит приятелю разевать рот. В конце концов, они и правда повязаны.
Наталья и Роман прекрасно провели вечер, гуляя по набережной. Они проговорили несколько часов, и Наталья поняла, как ей не хватало вот таких бесед. Роман слушал ее, в отличие от Владимира, много шутил, интересовался ее проблемами и не переводил разговор на собственную персону, хоть ее и сильно интересовали некоторые особенности его работы.
– Частный детектив, – задумчиво произнесла Наталья, будто пробуя эти слова на вкус. – И часто вам приходится сотрудничать с полицией?
– Практически никогда. Ведь люди обращаются к частному детективу именно в тех случаях, когда не хотят, чтобы вмешивалась полиция.
– Но сейчас ты ищешь венец Марголеаны совместно с полицией. Кто-то ведь дал тебе такое поручение?
– Об этом я не могу говорить, – улыбнулся Роман. – Тайны клиентов для нас важны, как наши собственные.
– Но это точно кто-то из Решетниковых. Кому еще нужна эта жуткая корона? – принялась рассуждать Наталья. – Точно не Владимир, учитывая его отношение к тебе… Артур? Точно, это наверняка Артур! – воскликнула она.
– Думаешь, у него меньше поводов меня ненавидеть?
– Он сильно отличается от брата и всегда был себе на уме. Ради собственной выгоды Артур запросто пойдет против Владимира, переступит через любые принципы. Я уже не раз это наблюдала. Значит, тебя нанял он?
– Это, правда, секрет. Расскажи лучше, что тебе известно о венце, – попросил Роман. – Помнится, ты говорила, что тебя пугает эта вещица.
– Однажды случилось кое-что, – кивнула Наталья, повернувшись лицом к заливу.
По черной блестящей поверхности воды медленно двигались баржи, и это зрелище завораживало.
– Только не знаю, стоит ли об этом рассказывать.
– А что тебя останавливает?
– Ты подумаешь, что я сошла с ума.
– В последнее время я слышу подобное не только от тебя. Рассказывай, не бойся.
– Много лет назад, – начала вспоминать Наталья, – когда я еще только переехала в особняк Решетниковых… Казалось, что все меня ненавидят и презирают. Артур, Зинаида, слуги… Для них я была девицей, которая забеременела от хозяина, чтобы жить за его счет. Я хотела приносить какую-то пользу, даже пыталась помогать горничным по хозяйству, но Владимир жестко отчитал меня за это, и я успокоилась. То, о чем я хочу тебе рассказать, случилось за пару дней до нашего первого большого скандала. Однажды я спустилась в подвал особняка. Там много комнат. Большинство завалено ящиками с различными старинными предметами. Пресловутая коллекция Решетниковых! Отец и дед Владимира привозили находки из самых дальних уголков земного шара. Именно тогда я впервые увидела венец Марголеаны. Его держали в открытом ящике, доверху заполненном деревянной стружкой. Сначала я увидела большой старинный черный ларец с приоткрытой крышкой, а в нем лежал красивейший предмет из всех, какие я когда-либо видела. Тот самый венец. Все остальные ящики были закрыты, но этот – нет. Мне это показалось очень странным. Будто кто-то недавно брал его… Старик Эдуард уже жил отдельно, но иногда приходил в особняк, в том числе и за некоторыми предметами из своей коллекции. Я решила, что он недавно заглянул, но затем поняла, что это вполне мог быть кто-то другой.
– Кто еще интересовался этими экспонатами? Владимир и Артур?
– Да, оба заядлые коллекционеры. И… – Наталья задумалась, вспоминая. – Глафира. Родная сестра глухой жены Эдуарда Арсентьевича. Она появлялась у нас пару раз вместе с ним.
– Глафира? – нахмурился Роман.
Он знал про Амалию Борисовну. Запомнил ее на всю оставшуюся жизнь. Но вот имя ее сестры слышал впервые.
– Она тоже увлекалась стариной, как и Эдуард. Была какой-то ученой, историком или археологом. У них с Эдуардом было много общего. Насколько я помню, он и с будущей женой познакомился на одной из вечеринок, устроенных Глафирой. Это была очень интеллигентная, утонченная, образованная женщина. Просто ужасно, что она так закончила…
– А что с ней стало?
– У нее случился нервный срыв, после чего она сошла с ума и так и не оправилась. Насколько мне известно, сейчас она содержится в какой-то клинике для душевнобольных.
