– Матерь Божия… И откуда такая красота? – спокойно осведомился Роман, когда первый шок прошел. – Ты же еще вчера выглядел относительно нормально.
– На Дашу напали, – сдержанно ответил Егор, усаживаясь за стол. – Пришлось ее защищать.
– Напали?! Кто?
– Один урод. Да ты его знаешь, это Влад Казилов, племянник завуча из моей старой школы.
– Так, погоди, – остановил его Роман. – Мне пора волноваться?
– Не думаю, – покачал вихрастой головой Егор. – Степан знатно его отделал.
– Значит, в полицию меня никто не потащит? – Кукушкин вытер со лба воображаемый пот.
– Он первый бросился на Дашу. Если и потащит, то ему же хуже будет. Мы втроем дадим показания, не отвертится.
– Значит, вы встречались с Дашей? – удивился отец. – Она смогла выбраться из дома?
– Постаралась и смогла, – подтвердил Егор.
Роман улыбнулся. Мать и дочь стоили друг друга. Егор потянулся за чайником, и Роман не смог сдержать смех, глядя на его лицо.
– Надо что-то делать с твоими синяками. Как ты в таком виде на практику явишься?
– Само пройдет, – махнул рукой Егор. – К тому же Даша это уже видела, а мнение остальных меня мало волнует. Подкинешь до музея, или мне придется в метро людей пугать?
– Подкину, конечно. Люди сейчас и так слишком нервные. А что Степан, в таком же расписном виде?
– Не знаю, мы же вчера в темноте прощались, – пожал плечами Егор. – Но, наверное, лучше за ним заехать. Думаю, он не будет возражать.
– Заедем, – согласился Роман. – А потом я – в психиатрическую клинику.
– Я тебе так надоел? – Егор сделал испуганное лицо. – Вроде я пока адекватен.
– Не пришлось бы мне подыскивать там палату для себя, – сказал Роман, перекладывая яичницу со сковороды на тарелку сына. – С этими вашими выходками я долго не продержусь.
– А серьезно?
– Хочу навестить одну дамочку. Может, получится узнать что-то полезное о Темном венце.
Егор быстро позавтракал, и вскоре Кукушкины уже сидели в машине. Егор позвонил Степану. Когда машина подъехала к общежитию, Бузулуцкий уже ждал у подъезда. Выглядел он куда лучше младшего Кукушкина. По крайней мере, синяков на его лице не было.
Роман отвез ребят в исторический музей, а затем направил машину в сторону выезда из города.
Психиатрическая клиника, расположенная в лесу в нескольких километрах от восточной окраины мегаполиса, носила красивое название «Темные аллеи», но глаз не радовала, – за высоким забором располагалось несколько угрюмых серых зданий с плоскими крышами. У Романа сразу возникло ощущение, что он попал в тюрьму. Пропуск накануне помог оформить Андрей Чехлыстов. В клинику, где помимо обычных пациентов содержались душевнобольные преступники, попасть было непросто.
Его встретила упитанная охранница в темно-серой униформе. Следуя за ней по длинному темному коридору, Роман поглядывал на одинаковые железные двери с решетчатыми оконцами. Звуки шагов гулко отражались от высокого потолка. Из-за некоторых дверей доносились громкие истеричные вопли и звуки ударов.
– Не обращайте внимания, – посоветовала охранница. – Некоторые пациенты любят бросаться на запертые двери. Это сталь в несколько сантиметров толщиной, но больные не оставляют надежды их выломать. Психи, что с них взять?
– Работка у вас – не позавидуешь. – Роман поморщился от очередного вопля, прокатившегося по сумрачному коридору.
– Не лучше и не хуже других, – пожала пухлыми плечами охранница. – Со временем я привыкла и стараюсь не обращать внимания на многие вещи.
– Давно вы здесь?
– Года четыре.
– Глафира Борисовна появилась здесь при вас?
– Да, вскоре после моего прихода. Весьма примечательная дамочка.
– Вы знаете о том, что с ней случилось? – спросил Кукушкин.
– Только в общих чертах. Это ведь муж ее сестры был маньяком-убийцей?
– Да, верно, – вздохнул Роман.
– Его убили, вы в курсе? Потом его жена застрелилась прямо в кабинете у следователя, который вел то дело. А Глафира… – Охранница сделала неопределенный жест рукой. – Знаете, люди бывают стойкие и не очень. Некоторым хоть кол на голове теши, они ни на что не реагируют. А другие запросто могут сломаться под гнетом обстоятельств. Вот Глафира из вторых. Мне рассказывали, что, когда случилась вся эта история, она была убита горем. Потеряла зятя, сестру… Она ведь была известным профессором, археологом. Но, когда разразился скандал, от нее отвернулись друзья, коллеги… Никто не хотел иметь дела с родственницей маньяка-убийцы. Журналисты, наоборот, не давали ей проходу, так настырно лезли с вопросами о сестре и муже сестры. На работе тоже было не все гладко. Сначала ей запретили преподавать, потом исключили из участия в важных научных исследованиях. Одно, другое, вот у нее психика и не выдержала. Когда очередной журналюга проник в ее кабинет и принялся тыкать ей в лицо микрофон, она схватила нож для бумаг и пырнула его несколько раз. Слава богу, он остался жив, только перепугался до потери пульса, ну а ее арестовали. Тут-то и поняли, что дамочка не в себе. С тех пор она живет у нас под присмотром наших врачей. Кстати, вы у нее первый посетитель на моей памяти.
– К ней никто не приходит?
