У Нины болела нога. Она ее сильно натерла накануне, разнашивая туфли, купленные именно для выпускного – по случаю, импортные, чешские. Очень симпатичные туфли, но размера на два меньше, чем требовались.
Итак, у Нины болела нога. Еще Нина поругалась с учительницей труда. Подошла к трудовичке во время банкета и грозно заявила, что та была не права, когда занизила Нине годовую оценку за седьмой класс – потому что не поверила, что тот фартук сшила она, Нина.
Я раньше с сочувствием относилась к Нининой обиде – бывает же, что подобная несправедливость гложет годами душу, да, ее надо высказать… только вот проблема в том, что фартук Нине шила я. Тот фартук, ее, ну и свой заодно.
Но трудовичка этого не знала, а раз не знала, значит, должна была поверить Нине! Так считала моя подруга. Словом, это была какая-то глупая неуместная ссора ученицы и учительницы на выпускном, она портила все впечатление от вечера, но Нину это совершенно не смутило. Мало того, она и спустя годы недобрым словом поминала ту учительницу, не поверившую ей.
Так странно тратить свою жизнь на подобные обиды, осознала я позже. И уже не сочувствовала Нине. Нет, я не о том, что надо всех прощать, я о другом – зачем вообще тратить сердце на мелкие недоразумения. Легче надо жить, легче… Тем более что трудовичка в своих сомнениях оказалась права. Фартук шила не Нина.
Впрочем, это все лирика, как сказал бы Артур, все эти запоздалые рассуждения на тему «как надо правильно». Хуже другое. Тот выпускной был потерян и для меня тоже – поскольку я оказалась буквально прикована к Нине. Она с трудом ходила, и я требовалась ей для поддержки. Танцевать она вообще не могла. Плюс ее раздирала обида на учительницу труда. В результате моя лучшая подруга просидела весь выпускной под лестницей, временами принимаясь зло реветь от обиды на весь мир.
Зачем я добровольно лишила себя выпускного, утешая Нину? Почему я не сказала ей, что хочу веселиться вместе со всеми? Почему ей даже в голову не пришло, что я в тот вечер стала заложницей ее глупых обид, ее глупого упрямства, не позволившего переобуть туфли?
Непонятно.
Потом на автобусе нас, выпускников, повезли на Воробьевы горы – встречать рассвет, но и того рассвета я тоже не увидела, поскольку осталась с Ниной сидеть в автобусе. Когда я собралась идти вместе со всеми на смотровую площадку, она прошипела с ненавистью: «Идешь? Ну иди, иди, бросай меня тут одну…» И я осталась рядом с ней, пока мои одноклассники наблюдали рассвет над городом с Воробьевых гор.
Поэтому ничего удивительного, что я не сразу узнала свое выпускное платье, ведь самого выпускного у меня, по сути, и не было.
Так вот, когда я сейчас увидела Лену-прошлую и Николая вместе, то вдруг выдохнула с облегчением. Ведь я хоть немного, но смогла исправить свое прошлое! Я сумела донести до себя самой, юной какие-то важные мысли… Я изменила общий настрой Лены-прошлой, я доказала ей, что дружба с Ниной не стоит жертв, тем более таких, как выпускной вечер и как первая любовь.
Я смотрела, как Лена-прошлая и Николай идут к дому, и улыбалась.
…На стадионе – никого. В этот ранний час я находилась там одна. Пока бежала, то думала только об одном, что надо достать маме и Лене-прошлой денег. Много. Они не должны нуждаться. Вернее, не нуждаться, а жить, постоянно поджимаясь, что ли. Лене-прошлой лучше поступить в институт сразу после школы, а не работать курьером. И не учиться потом на вечернем, а днем работать… Многие тогда так жили, но себе я хотела другой участи. Я, наверное, относилась к Лене-прошлой даже не как к сестре, а как к родной дочери… И к маме так же относилась теперь, с позиции сверху. С позиции опекающей.
Я – старая, шестидесятитрехлетняя, ставшая мудрой лишь под конец жизни – хотела защитить этих двух милых девочек.
Когда я уходила со стадиона, мимо плыли троллейбусы – выходили в рейс из парка.
Очередной троллейбус проехал, и я вдруг увидела перед собой Артура.
– Привет. – Он решительно шагнул ко мне, подхватил меня под руку и потащил за собой. – Побегаем? Кто кого обгонит, а? На желание! Проигравший исполняет желание победителя!
– Привет… Но я уже набегалась сегодня, – растерялась я, пытаясь отцепить от себя его руки. Но тут же спохватилась: – Да и у меня к тебе дело! Мне нужны деньги. Ты можешь мне помочь?
– Каким образом? Дать взаймы? Тебе сколько надо? – серьезно спросил он.
– Нет! Нисколько. Я о другом. Слушай… Здесь, в этом времени, существуют тайники, в которых спрятаны деньги. Об этих тайных схронах сейчас никто не знает, вся эта информация взята из будущего – где они находятся. Но вот физически это довольно сложная задача, я одна могу не справиться. Поэтому мне понадобится помощь. Короче, мне от тебя нужна помощь, а не деньги!
– Помочь тебе отыскать клады? Само собой, – быстро ответил Артур, держа меня за руки и глядя сверху вниз.
– Я с тобой поделюсь найденными деньгами, разумеется.
– Нет. Деньги не возьму. Не по-мужски! Все, что не заработано самим – не деньги, – весело ответил Артур. – Но тебе я помогу.
