Артур слушал ее со странным выражением лица, бледный, очень взволнованный. Потом, когда песня закончилась, жестом попросил меня спрятать телефон. Заговорил, лишь когда впереди, за пустырем, заросшим бурьяном, показался старый дом с черными окнами, именно к нему мы и направлялись:
– Я не забуду той даты. Я не дам ему умереть, Виктору Цою. Он ведь сейчас пел обо мне. Это про меня песня, понимаешь… Солнце мое! – пробормотал он, подняв лицо вверх, к небу. – Сколько мне еще кукушка накукует? Хочу, чтобы много, хочу все успеть. Не собираюсь лежать камнем, если уж жить, то надо гореть звездой, – с усмешкой произнес он. – Господи, Алена, если бы ты знала…
Светило яркое летнее солнце, и дом, к которому мы шли, казался все чернее и страшнее. На меня вдруг напало какое-то нехорошее предчувствие. Чем-то недобрым веяло от этих заброшенных мест.
– У Николая в записях указан еще один тайник, но там спрятаны не деньги, а оружие. Пистолет, – вдруг вспомнила я. – Надо найти его. С пистолетом как-то спокойнее, разве нет?
– Чей пистолет, в кого из него стреляли? – рассудительно, строго спросил Артур.
– Не знаю. Тут уж непонятно, у Николая не было точных сведений. Он просто указал, где лежит пистолет, и все.
– Его украли у милиционера? Значит, скорее всего, убили сотрудника при исполнении. Ведь крадут не просто так… Однозначно это оружие замешано и в другом преступлении. С его помощью ограбили сберкассу! Возможно, вернее, очень вероятно, что им еще убили кого-то. Представляешь, что будет, если нас с этим пистолетом поймают?
– Соврать всегда можно, что только что нашли… – нетерпеливо отмахнулась я.
Мы наконец зашли в дом.
Темно, мусор вокруг, затхлый запах. Битые кирпичи под ногами. Обошли первый этаж, но никаких встроенных шкафов мы с Артуром не обнаружили. Голые стены с ободранными местами обоями, даже ни намека на нишу, в которой мог раньше помещаться такой шкаф. На полу валялись обломки мебели, бутылки, обрывки газет.
Оставался только второй этаж. Мы поднялись туда по скрипучей деревянной лестнице без перил. Лишь тогда я вдруг осознала, как опасно то, чем мы сейчас занимаемся. Да никакие деньги не будут нужны, если эта лестница сейчас обвалится, и мы с Артуром рухнем вниз и переломаем себе шеи!
Второй этаж тоже ничем не порадовал. Мусор, обломки, обрывки, окна без рам, заколоченные досками. Из-за этого здесь царил неприятный, пугающий сумрак.
– Нет тут никаких стенных шкафов, да и не было их здесь вообще, – засунув руки в карманы и оглядываясь по сторонам, мрачно заметил Артур, стоя посреди большой комнаты. – Николай что-то напутал. Это неверная информация.
– Не исключено, – расстроилась я. – Пошли отсюда.
Я вспоминала, как выглядят эти стенные шкафы. У нас дома их не было, а вот у Нины имелся такой на кухне. Не шкаф, а скорее крошечная кладовка за крашенной в темно-коричневый цвет дверью. Нининой маме эта дверь не нравилась – уж слишком бросалась в глаза, она все хотела ее покрасить в какой-то другой, более нейтральный цвет, а потом просто оклеила ту дверь обоями в тон стенам. И дверь сразу сделалась незаметной.
Я пошла вдоль пустых стен, прикасаясь к ним кончиками пальцев. Обои были еще крепкие, кстати. И точно, вот она – щель.
Я ее не увидела, а скорее почувствовала.
– Что ты делаешь? – спросил Артур.
– Иди сюда. Вот здесь.
Он тоже прикоснулся к стене, сразу все понял. Отошел, что-то поискал на полу в мусоре и вернулся уже с небольшой плоской железкой. Протолкнул ее в щель, нажал. И в стене словно нарисовался черный прямоугольник – это открылась дверь, прежде невидимая.
– Ты гений, – сказал Артур. В шкафу было пусто, даже полки там отсутствовали, пахнуло концентрированной затхлой сыростью.
– Думаю, где-то тут замурован наш клад, – морщась, сказала я. – Посветить? В телефоне фонарик есть, между прочим.
– Не надо, сейчас доски уберу. – Артур подошел к окну с крест-накрест заколоченным окном и вдруг замер. Прошептал: – Алена!
– Что? Что ты там увидел? – Голос его мне очень не понравился, и я немедленно метнулась к Артуру, выглянула наружу.
Внизу, через пустырь прямо к дому, в котором мы с Артуром сейчас находились, шли люди. Пятеро парней. Впереди – лысый, невысокий, с папиросой в зубах; он двигался странно, какой-то нелепой, расхлябанной, словно танцующей, походкой. За ним – угрюмый, высокий парень с железной трубой на плече. Дальше еще двое молодых мужчин, похожих между собой, возможно, это были близнецы. Замыкал шествие громила в широких штанах, длинной рубахе, в кепке набекрень.
– Урки какие-то, – вырвалось у меня.
– Многовато их. И очень они мне не нравятся… – заметил Артур. – Алена, здесь нельзя оставаться, выйдем через черный ход.
Мы метнулись по коридору к другой лестнице, но она была сломана. А прыгать – слишком высоко. Мы побежали обратно и услышали, что парни уже поднимаются по той, другой лестнице – скрип ступеней, голоса:
– …да точно они тут, я говорю!
– А за каким они сюда поперлись?
– Ясно, за каким… парочка они, баран да ярочка, шуры-муры, фигли-мигли… – Дальше пошли нецензурные выражения, потом взрыв хохота.
