— Ну, ты, фильтруй базар! — прорычал кто-то из шестёрок, и для верности ткнул дубинкой в Нойгеша. Точнее, в то место, где он только что стоял. А мгновение спустя, взвыв, сделал умопомрачительное сальто и врезался головой в бетонный забор. Для предводителя шпаны это стало сигналом к активным действиям.
— Бей их! — крикнул он. Что тут началось!..
Никогда в жизни Да-Рэй не участвовала в уличных драках.
На Тарине такое приключение было попросту невозможно, а на других планетах как-то не довелось. Бегство с базы катэри не в счёт, это был бой. А здесь… Нойгеш мечется так быстро, что его силуэт смазывается от скорости. Он на себя троих отвлекает. Видно, опытный боец. Аня верещит, повиснув на плечах четвёртого и не давая ему возможности вклиниться в драку. Осьминожка опутывает его ноги щупальцами, так что он даже не в состоянии дать земной девчонке достойный отпор. А пятый куда-то пропал… Нет, вот же он! Привёл ещё троих! Ой, мама! Они же прямо на неё мчатся! С дубинками!
Нормальное тарийское воспитание культивировало в душах юных тари уважение к чужой жизни и чужой воле — не в ущерб своим, разумеется, однако интересы общества всё же были приоритетны. Но оно не давало никаких установок на случай таких вот ситуаций — когда твои собственные жизнь и воля не ставятся другими даже в самую малую цену. Да-Рэй повидала за свою ещё не слишком длинную жизнь больше, чем многие соотечественники за полторы сотни лет, но в данном случае цена её опыту равнялась нулю.
Она попросту не знала, что делать сразу с тремя вооружёнными противниками. «Что сделала бы Ань-Я на моём месте?»
Идея, сверкнувшая наподобие молнии, прервала ступор. Разум, смущённый нестандартной ситуацией, не успел осознать, что происходит, а ноги и руки уже действовали. Да-Рэй, нагнувшись, оторвала от площадки то, что несколько лет назад было приличной скамейкой, а сейчас представляло собой грязнейшую пластиковую доску на бетонных кубах. У подъезда, помнится, точно такая же скамеечка ещё очень прилично выглядела, а эта стояла на улице… Впрочем, уже не стояла. Высоченная и очень сильная — по меркам низкорослых рас — тари, легко раскрутив её над головой, завопила во всю мощь своих лёгких…
— Ну, всё, всё, оставь скамейку в покое, — голос Нойгеша привёл её в чувство. — Они ушли уже… кто смог. Кто не смог, того унесли.
— Тьфу! — фыркала Аня, поднимаясь с бетонированной площадки. — Тьфу!.. Гад, он что, лет десять не мылся? Да это я скорее от него отравлюсь, чем он от меня!.. Тьфу!
— А ты не суй в рот всякую гадость, — насмешливо посоветовал ей Нойгеш, и снова обратился к тари: — Ты в порядке?
— Я?.. Да, в порядке, — Да-Рэй, уронив скамью на землю, перевела дух. — Что, уже… всё?
— Не знал я, что ты так грозна в бою. Видела, как они дёру дали? — хохотнул рунн.
Да-Рэй хотела было растерянно ответить, что ничегошеньки не помнит, как память услужливо подсунула ей временно утраченные подробности. Мелькнула Осьминожка, со слоновьей грацией оттаптывавшая ноги супостатам и хлеставшая их щупальцами. Вспомнились перепуганные лица молодых рунн, сперва застывших, словно статуи, а затем с прежней скоростью рванувших подальше от сумасшедшей долговязой. Ярче всего ей почему-то запомнилось не то, как Нойгеш профессионально «расписывал» напавших своими остро отточенными когтями, а то, как Аня, яростно пища, кусала насевшего на неё противника за руки. А потом вопила: «Беги в больницу, козёл, у меня слюна ядовитая!!!» Самое интересное, что покусанный, услышав это, постарался улизнуть с «поля боя» первым. Да-Рэй, вспомнив это, начала нервно смеяться.
— Ага, ты уже в себя приходишь, — сказала Аня, отплевавшись. — Ты хоть помнишь, что орала этим недоделанным?
— Помню, — хихикнула тари. — «Зашибу!» Я правильное слово употребила?
— Велик и могуч русский язык, — Аня затряслась от смеха. — На нём даже инопланетяне ругаются, когда припечёт…
Если бы кто-то из соседей мог их сейчас видеть, то было бы чему удивиться: вся честная компания, прислонившись к забору или сидя на земле, кисла от хохота.
— Это катастрофа похуже падения астероида, коллеги.
Голос у Главы Высшего совета был глубокий, красивый, звучный. Ему часто приходилось выступать перед народом по всепланетному телевидению и на площадях городов. Впрочем, он оставался видным учёным, и до сих пор продолжал читать лекции в университете. Но сейчас он говорил не с простыми тари, не со студентами, а с членами Высшего Совета Тарины. И слова его внушали страх и неуверенность.
— Да, вы не ослышались, — Глава, взяв слово, встал. — То, что случилось на днях, в корне меняет наше представление о внешнем мире как о царстве высокой духовности.
Пояснения были излишни: все и так в курсе, что случилось. А для тех, кто не знал подробностей, Глава передал нужные мыслеобразы. В зале заседаний повисла тяжкая, недобрая тишина.
— Что скажет достойная Най-Шам? — послышался голос Верховного Маргата — главы священства.
