Время, проведённое у Мармагона, не было заполнено лишь болью. Ведь они разговаривали: говорила не только Лаэрта, но и он. А ночи без сна дали ей время уложить в голове знания из библиотеки Озара, там по-прежнему было множество ненужной информации, но она научилась прятать её от себя, так чтобы не впадать в полуобморочное состояние при каждой фразе. Кроме кучи этой ненужной информации, в книгах была интересная теория о предельности магии звёзд для мира.
Звёзды падали всегда, некоторые находили носителя, привязывались к нему и покидали мир с его смертью, другие исчезали рано или поздно, так или иначе. Но некогда Чародей, бывший последним носителем звезды, собрал воедино всю магию и прекратил войны, разделив власть между семью людьми, будущими основателями правящих по сей день семей. И чтобы со смертью Чародея и уходом его звезды войны не начались снова, он научился запирать звёзды так, чтобы они не покинули мир. И именно это привело к появлению собирателей – они не были носителями звёзд и не обладали их силой, но само наличие звезды давало магию.
Чародей понимал, что это неизбежно, и предсказал, что однажды звёзд в мире останется слишком много и их магия начнёт давать сбой. И Стоумы об этом знали, не могли не знать, и поэтому поначалу не хотели помогать Мерцане, уже перестав слепо доверять магии, но та умела уговаривать и взяла риски на себя. И поплатилась за это, навсегда потеряв себя и став Лаэртой.
Звёзды падали редко, и за каждую велась ожесточенная борьба, пока Мармагон не смог устранить всех конкурентов. Лаэрта не была уверена, но из его слов, брошенных в разговоре, заключила, что у него осталась одна или две звезды, ибо он сам неосторожно признал, насколько отчаянно нуждался в звезде.
Лаэрта слабела с каждым днём, но вновь пересела на коня, ведь Стоумы поселились далеко в горах, как раз с тем, чтоб им не досаждали докучливые посетители с просьбами. Но Лаэрту питала злость, наверное, именно поэтому ей всё же хватило сил добраться до Стоумов. Когда она наконец подъехала к их замку, была глубокая ночь, но, наплевав на этикет, девушка подняла такой шум, что Искрен был вынужден появиться, чтобы узнать, в чём дело.
Он был молод, а потому не смог сдержать удивленного возгласа при взгляде на неё. Лаэрта если и хотела что-то сказать, то не смогла, позволила себе сползти с лошади в его руки и тут же забылась тяжелым сном.
Проснувшись, она обнаружила себя в кровати, раны были перевязаны, а боль, ставшая её неотступной спутницей в последнее время, затаилась.
– Лежи, не вставай, – едва увидев, что она очнулась, заметил Искрен, что сидел рядом. – Дай время своим ранам затянуться.
За неделю она окрепла настолько, что начала самостоятельно совершать небольшие прогулки и смогла наконец поговорить со Всемудром.
– Ты права, предел магии звёзд уже очень близко. С год назад магия начала давать сбои, но совсем плохо стало в последние несколько месяцев. Так что сами мы уже полностью отказались от использования магии, – легче, чем она думала, согласился с ней старец.
Они сидели на небольшом балкончике в отведённой Лаэрте спальне. Ей нравилось здесь: свежий воздух приносил легкость голове, а красота гор напоминала, насколько она любит этот мир и себя в нём.
– Магия перестала работать? – удивилась девушка.
Магия её звезды всегда работала в точности так, как она желала, и это лишь её беда, что желать правильно она так и не научилась.
– Нет, работает она отменно, просто результат всегда отличается от того, на что мы рассчитываем. Вот был случай: Искрен уже за полночь приехал с прогулки и, как обычно, хотел почистить коня, но простое заклинание усилилось десятикратно, так что от его любимца остался лишь голый скелет. Перепугался он тогда знатно, надо сказать, – с усмешкой закончил Всемудр.
Ему было почти 100 лет, выглядел он на 50, ещё столько же предстояло прожить, но, как хранитель знаний, кроме своей жизни он видел и жизни многих своих предков, а потому уже мало чему удивлялся. А что может порадовать старость больше, чем неопытность и растерянность молодости?
– Несколько месяцев? – переспросила девушка, понимая, что это не сходится с тем временим, когда на её несчастную голову свалилась звезда с неба, должная, как оказалось, стать её предназначением, ведь это случилось почти год назад. Её саму чуть не освежевали чуть меньше месяца назад, так что история про не знакомого ей скоропостижно скончавшегося коня Лаэрту тоже не сильно тронула.
– Да, я полагаю, именно тогда упала очередная звезда, ставшая последней каплей, что переполнила чашу весов и нарушила неустойчивое равновесие.
Лаэрта ничего не ответила и перевела взгляд на небо. Всемудр был достаточно опытен и, в отличие от Мармагона, почти сразу понял, что Лаэрта не может говорить о своей звезде, но они и без этого, почти всегда понимали друг друга.
– Чародей пожелал, чтобы звёзды остались и мир длился вечно, – продолжили они беседу за ужином, на котором Лаэрта смогла присутствовать лишь через неделю.
