Их старания принесли свои плоды: в книгах и рукописях нашлось подробное описание ещё пяти украшений, принадлежащих членам правящих семейств того же периода, что и кольцо Вида. Почти во всех семьях были украшения, что передавались из поколения в поколение и которые некогда могли быть получены их предками – основателями семей – от Чародея. Стоумы полагали, и Лаэрта не могла с ними не согласиться, что и седьмая звезда должна была где-то быть, но им так и не удалось найти ни одного упоминания о фамильных ценностях семейства Ломыга. Зато им было доподлинно известно, что браслет, принадлежавший Миловее Вепрь, восемь раз прабабушке семейства Вепрь, что погибло при пожаре поколение назад и сократило число семей-правителей до пяти, теперь находится у Годимира Ломыги и передаётся раз в семь лет вместе с короной как один из атрибутов власти.
Помимо этого, они узнали, что Хорты передают из поколения в поколение Бармы – золотое оплечье. Из-за его массивности и неудобства в обращении оно использовалось лишь по особо важным государственным поводам, как то: передача короны между семьями или коронация. В иное время не то что потрогать, но даже увидеть древние Бармы Хортов не представлялось возможным.
С брошью Тарпанов было проще: Лана, внучка Полевы, главы семейства Тарпан, практически не снимала её и мало когда отказывалась от предложения приехать в гости, а значит, стоило лишь пригласить её – и можно было быть уверенными в том, что она сама привезёт брошь.
Неплохо дело обстояло и с кулоном семейства Урма. Лесьяр и Руда – брат с сестрой – хоть и не так охотно путешествовали, но присутствовали на любых значимых государственных сборах. Таким образом, можно было ожидать, что четыре из пяти нужных им украшений окажутся в одном месте – на предстоящей коронации Говена Ломыги. Встречаться с последним Лаэрта хотела меньше всего, после того как лишь волею случая смогла сбежать с их скоропостижной свадьбы, но судьба магии и мира мало согласовывалась с личными желаниями, и если уж ей придется ради исполнения своего предназначения встретиться со своим несостоявшимся женихом, что ж, она это переживёт.
Сложнее всего всё оказалось с диадемой Русаков: уже более 50 лет никто из их семейства не покидал Падер. Даже во время их прошлого правления Мороз Русак ни разу не покинул пределы своих земель. А учитывая, что следующий виток престолонаследия дойдёт до их семьи лишь через двадцать с лишним лет, покидать Падер у них не будет необходимости ещё долго.
– В конце концов, не такая уж я и гордая, если никто из Русаков не желает покидать свою вотчину, могу сама наведаться к ним в гости, – задумчиво пробормотала Лаэрта во время очередного обсуждения.
– И как ты намереваешься это сделать? – не без некоторой издёвки поинтересовался Вид. – Наша магия не действует так, как должно, а своей у тебя нет.
Девушка не отказала себе в удовольствии ухмыльнуться в ответ.
– Ножками! Вот этими длинными и красивыми ножками, – и, с удовлетворением отметив, как Стоумы перевели взгляды на её ноги, добавила: – Да ладно, шучу. Не своими ножками, конечно. Но вы же не пожалеете бедной несчастной избраннице судьбы для осуществления её великой миссии пару лошадок?
– Ты не можешь одна путешествовать через горы, – попытался вразумить её Искрен. – Падер – одна из самых труднодоступных территорий. Мы поселились в горах, чтобы люди не докучали нам, но до них добраться ещё сложнее. Нужно преодолеть горы по всего одному перевалу. Дорога только в одну сторону займет не меньше двух недель, и это если повезёт с погодой.
– Ну и отлично, – легкомысленно согласилась Лаэрта. – Коронация Говена лишь через три месяца, у нас будет достаточно времени в запасе.
– У нас? – заикнувшись, переспросил Искрен, подозревая, что именно для него это «у нас» ничем хорошим не обернётся.
– Ты же сам сказал, что я не могу путешествовать одна, – обезоруживающе улыбаясь, заметила девушка в ответ.
Что бы он ни думал, она была уверена в его согласии. Он почти месяц выхаживал её, и теперь, как бы порой не ругался, и он, и она понимали, что он свыкся с необходимостью опекать её. «Мы в ответе за тех, кого спасли», – как-то заметила ему Лаэрта, ибо у неё осталось не так много козырей, и она не собиралась разбрасываться могущественными магами, что, чувствуя ответственность, опекали её как котёнка. И она была совсем не против стать подобранным под дождём, едва живым, жалким котёнком, от которого не ждут никакой пользы, лишь бы они продолжили опекать её. Что же касается того факта, что их магия пока не работала, а точнее, работала совсем не так, как от неё ожидается, так это дело, как говорится в пророчестве Чародея, поправимое, и пока они будут верить в то, что у неё получится это исправить, они продолжат ей помогать.
