Имитация полностью

– Нет ничего приятнее, чем слышать от тебя эти слова.

– Я подумала об этом сегодня, когда наблюдала за Шубертами. Они любят друг друга. Я ощутила это каждой клеточкой своего существа. Вот почему я думаю, что они не имеют отношения к убийству Зиглера. Глупо, что и говорить, ведь взаимная любовь не означает, что один из них не приложил его статуэткой по голове.

– Но ты так не думаешь.

– Верно. Но меня тревожит эта праздничная сентиментальность. Я к такому не привыкла.

– Побочный продукт, связанный с обретением дома и любви. И жизни.

– Пожалуй. Ладно, займусь-ка я ужином.

– Нет уж, займись лучше вином, а я приготовлю ужин. Иначе на тарелках у нас окажутся только стейк и картошка.

– А почему там должно оказаться что-то еще?

– Потому что я люблю тебя.

– Ладно. – Достав бокалы, Ева разлила вино. – Давай я расскажу тебе для начала про секретаря Мартеллы.

Они уселись за стол, и Ева повела рассказ с самого начала.

– Я поверила ей, – подытожила она. – Было в ней что-то на редкость прямолинейное и убедительное. В то же время это весьма удобно – я же не могу подтвердить или опровергнуть ее слова. А они играют на руку Мартелле и ее мужу.

– Тем не менее ты ей веришь.

– Может, мне просто хочется поверить? Неужели я теряю здравый цинизм?

– Вот уж нет, – рассмеявшись, Рорк поднял бокал с вином, – ты – коп до мозга костей. Ничто не в состоянии пошатнуть твоего цинизма и твоих инстинктов. На мой взгляд, история звучит вполне убедительно и вписывается в ту схему, которой следовал Зиглер. А она привлекательна, эта Катиана?

– Настоящая красотка. Куда эффектнее, чем Мартелла. Тем не менее я не ощутила ничего, что указывало бы на взаимный интерес секретарши и мужа Мартеллы.

– Но ты намерена проверить ее.

– Само собой.

– Вот об этом я и говорю, – он чокнулся с ней бокалом, – твой цинизм по-прежнему на месте.

– Ладно, теперь о другой сестре, – сказала Ева, отрезая себе кусочек стейка. – Вчера она заявила, что между ней и Зиглером ничего не было. Я оставила это как есть, поскольку мне нужно было разобраться с Мартеллой. Но что-то уже тогда меня насторожило. И чем больше я узнавала про Зиглера, тем меньше нравился мне ее рассказ. Зиглер не упускал ни одной клиентки с внешностью и деньгами, особенно если она была старше его лет на десять-пятнадцать. Его интересовали богатые дамочки среднего возраста, не знающие, на что потратить время и деньги. Наташа Квигли превосходно соответствует всем этим критериям, но настаивает, что ничего не было.

– Не все богатые дамочки средних лет спешат оказаться в постели с жиголо.

– Жиголо, – повторила Ева, осмысляя слово. – Для Зиглера это слишком изящно и игриво.

– Тогда кто?

– Подонок. Но это не меняет сути. Разумеется, не все замужние дамы в возрасте спешат оказаться в постели с молодым любовником, но Наташа превосходно подходит на роль его жертвы. Скажи она мне: да, он пытался со мной заигрывать, но я не плачу за секс, или у меня дома столько секса, что я не ищу никого на стороне, и я бы ей поверила. Она могла разыграть это дюжиной разных способов, но выбрала самый неудачный. И мне стало ясно, что она лжет.

– Как я понимаю, инстинкты тебя не обманули.

– Верно. Стоило мне поддеть пробку, и она выплеснула все наружу. Непростой этап в браке. Не понимаю, как можно использовать это в качестве оправдания за измену.

Рорк пробежал пальцами по ее руке.

– Вот потому-то, дорогая Ева, ты сидишь со мной за столом, а не рыдаешь обнаженной на улице.

– То же самое могу сказать в твой адрес. В общем, наболтала она с избытком. Совершила ошибку, а теперь пытается сохранить брак. «Прошу вас, не сообщайте ни о чем моему супругу, или он немедленно бросит меня». Зиглер, кстати, ничего ей не подсыпал. Она сама приняла его предложение, сняла номер в гостинице и заплатила ему за услуги. Но затем они с мужем решили наладить отношения, и она собралась порвать с любовником.

– Она считает, что очередная ложь поможет ей наладить отношения с мужем?

Довольная тем, что Рорк отреагировал на это в той же тональности, что и она, Ева подцепила сочный кусочек картофеля.

– Многие так считают. Я поинтересовалась, как бы повел себя ее муж, если бы узнал о случившемся. Наташа заявила, что он не склонен к насилию, но особой уверенности в ее голосе я не расслышала. Проверив прошлое этого парня, я выяснила, что он легко теряет контроль над собой. Выражается это, правда, исключительно в хамстве, – она прожевала ломтик картофеля, – и он мудак.

– Какого сорта? Тут немало разновидностей, – заметил Рорк.

– Это верно. Я бы сказала, женоненавистник, но это слишком изощренное словечко для того, кто относится к женщинам как к существам второго сорта. Пока мы беседовали, он явно нервничал. Но и злился. Вряд ли он воспринял всерьез допрос, проведенный двумя «девицами».

– Похоже, ему придется об этом пожалеть.