В своем ответе Великовский показал, почему он не согласен с профессором Адамсом, сравнивающим древние народы с «маленькими детьми». Изучая историю, он убедился в том, что древние люди были большими стоиками, чем мы. Он ссылался на письмо очевидца гибели Помпеи, Плиния Младшего — Тациту, из которого видно, что эта катастрофа не была воспринята как всемирная. Из преданий, легенд и исторических записей извлечены не только данные о приливных волнах, землетрясениях и извержениях вулканов. Это рассказы о Солнце, изменившем свое место, о горящем мире, о Полярной звезде на новой позиции, о Венере, присоединившейся к семье планет…
«Возможно, я утешаю себя, — писал Иммануил, — но идея, что наша переписка не будет выброшена в бумажную корзину истории, не покидает меня. Не знаю, как выразить вам свою благодарность лучше, чем написав подробный ответ на ваше письмо».
Великовский не ошибся. Они стали друзьями. Их оживленная переписка продолжалась до смерти Вальтера Адамса в 1956 году. К ней обращаются сегодня. К ней еще будут обращаться поколения биографов и историков науки.
В Англии книга Великовского подверглась критике видного астронома профессора Гарольда Спенсера Джонса. В «Спектейтор» 22 сентября 1950 года появилась его статья «Ложный след». В ней автор, в частности, писал, что, стартуя с настоящей позиции Земли, Марса и Венеры на несколько тысяч лет назад, нетрудно подсчитать, что события, так ярко описанные доктором Великовским, не имели места. 27 октября 1950 года «Спектейтор» поместил ответ Великовского королевскому астроному. Великовский удивлялся, как рецензент мог допустить в своей статье грубейшие ошибки, не только извращающие смысл цитируемого им текста, но и делающие невозможным подсчет орбит, о котором говорит астроном. По этому поводу Великовский ссылается на ныне наблюдаемые особенности движения Земли и Марса по отношению друг к другу, подтверждающие правильность его теории о коллизии этих двух планет в период между -747 и -687 годами.
Чтобы продемонстрировать несостоятельность теории Великовского, профессор Джонс в своей рецензии написал, что хвосты комет настолько неплотны, что они отклоняются силой давления света. Это была принятая в ту пору ортодоксальная точка зрения астрономов. По этому поводу Великовский писал, что сила солнечного притяжения в десять тысяч раз сильнее давления света. Потому не в этом следует видеть причину странного поведения хвоста кометы, противоречащего не только законам гравитации, но даже законам движения.
Аргумент, что масса Венеры значительно больше массы комет, был приведен Джонсоном, а еще раньше — Шапли. На это Великовский возразил: «Разве не были Юпитер, Сатурн, Венера или Земля кометами, когда они двигались по удлиненному эллипсу, после того, как, согласно приливной теории, они оторвались от Солнца?»
Сэр Гарольд, увы, не сумел ответить как на этот вопрос, так и на другие возражения Великовского. У него самого возникли сомнения по этому поводу.
Великовский знал это, потому что читал работы Джонса, в которых тот сам говорил об электрических феноменах в кометах.
Реакцию королевского астронома на книгу «Миры в столкновениях», вероятно, можно объяснить все тем же «стадным чувством», тем более, что первая часть его статьи очень точно и в уважительной манере излагала содержание книги Великовского.
Еще одна атака на «Миры в столкновениях» в Англии была предпринята эволюционистом. Защищая дарвинизм и Дарвина, он, вероятно, считал, что отстаивает не только эволюционную теорию, но и национальную честь Великобритании.
В отличие от США, средства массовой информации на Британских островах не последовали за двумя упомянутыми рецензентами. Реакция газет была более чем положительной. Газета в Эдинбурге, высоко оценивая книгу, с гордостью упомянула о том, что Великовский учился в Эдинбургском университете. Респектабельная «Таймс» с неодобрением отметила неджентльменское поведение американских ученых и их давление на компанию «Макмиллан», оценив все это как «усилие предотвратить разрушение их собственной репутации и ортодоксальной физики».
Зато в Германии реакция на «Миры в столкновениях» была весьма похожей на американскую. Возможно, что ко всему примешивался еще один — весьма существенный! — субъективный фактор.
Уже в апреле 1950 года Великовский получил примерно от сорока издательств Германии настойчивые предложения опубликовать «Миры в столкновениях» в переводе на немецкий язык. Великовский, аккуратно отвечающий на любые письма, не посчитал нужным ответить на предложения немецких издательств. Подобно американскому правительству во время войны, он и сейчас придерживался презумпции виновности нации. Спустя несколько лет он напишет по этому поводу: «Кровь замученных евреев все еще кричала из почвы Германии, и я категорически отказался дать право перевода книги на немецкий язык любому издательству Германии».
