Гарри задумался. Может, Флитвик? Ему в любом случае особо ничего не угрожает — не настолько он повязан с директором, а гоблины… они же не вмешиваются, правда? И, к немалому удивлению Снейпа, позвал полугоблина посекретничать в соседнюю комнату.
Когда он спросил о том, возможно ли поменять старшинство наставников, Флитвик ответил просто:
— Гарри, вы же сами знаете, кто из нас вам больше по душе. И не думайте, что я этого не понимаю. Это ваша личная склонность, и она в любом случае скажется на ритуале. Как давно вы решили для себя, что Северус — ваш Учитель?
Гарри задумался.
После думосбора? Наверное, нет. Тогда… в Мунго это уже точно было. Он пожал плечами.
А Флитвик продолжил:
— Знаете, я ожидал этого вопроса, и был бы рад согласиться — Северус давно стал для меня другом, а не учеником, но, как вы уже поняли, это просто невозможно. Вы уже не можете выбрать меня, к сожалению. Видимо, я все же слишком… гоблин.
Гарри открыл было рот, чтобы это оспорить, но Флитвик грустно улыбнулся:
— Мне следовало быть помягче с вами тогда, после вашего визита в банк. Но теперь — что есть, то и есть. Важней сам ваш выбор. И он уже сделан. Мне остается только поддержать вас обоих, для чего, собственно, и нужен договор. Он даст защиту — и вам, и Северусу.
— Хороша защита… которая может сжечь!
— Не защита, а данные ранее обеты и клятвы. Кстати, далеко не все…
— Профессор не хочет рассказывать мне обо всех. А я иначе не согласен.
— Он расскажет, Гарри. Мы все уже настолько повязаны, что не можем позволить, чтобы с кем-то из нас случилось непоправимое. Ведь так?
— Неужели вы смогли за все простить меня, Поттер?..
— А… разве я вам судья? — прозвучало в ответ неожиданно горько…
— Кто же, кроме вас?
Он надеялся огорошить мальчишку и выяснить все разом? Что ж, мечтать не вредно, тот даже паузы не взял. А потом выдал в ответ и вовсе неожиданное:
— Вы сами. Кстати, судью было бы неплохо поменять, вы слишком пристрастны и не совсем справедливы.
— Я? Да что вы себе…
Но Гарри не дал договорить, протестующе вскинув руки.
— Раз вы сами сейчас дали мне это право, то сидите и слушайте.
И, не обращая внимания на то, что едва не загнал Снейпа в прострацию своим напором, продолжил:
— Я же вижу, что вы сами себе не прощаете, и вам так… — Гарри вздохнул, — хреново, почему еще и я должен считать вас виноватым?.. Мне кажется, это чересчур. Неправильно. Давайте… — он замялся и посмотрел ему в глаза, — давайте просто жить, профессор. Со всем этим. Жил же я раньше как-то… фигово жил, если честно, не то что теперь. Значит, дальше тем более смогу. Вы столько лет искупаете свои ошибки… Может, хватит?
— Драная легилименция… — прошипел Снейп, словно с него сдирали присохшую кровью повязку. Вот, значит, что тогда Поттер у него прочитал. И ведь молчал, стервец...
Гарри перевел дух. Ему очень хотелось достучаться до этого человека, он чувствовал его так ярко и четко, словно груз его вины давил на него самого. И он не хотел такого для Учителя. Вот просто ужас как не хотел! Мерлин, ну что же ему такое сказать, чтобы проняло-то?! В лоб дать? Отскочит, мало не покажется. Ножкой топнуть, ага… И тут на него снизошло.
— То, что прошло — прошло, и этого никто не изменит. Ни то, что вы терзаете себя виной — я же все это чувствую! — ни то, кто из нас кого простит… Да какая разница! — он уже почти кричал. — Может, лучше, чтобы я совсем не родился, ведь если бы маме не пришлось защищать меня, у нее был бы шанс? — голос мальчишки внезапно упал до болезненно-ломкого шепота. — Да на них вообще бы никто не напал, если бы меня не было.
«Вот так вот. Еще один виноватый нашелся», — подумал Северус, прикрывая глаза, наполняющиеся предательским жаром, и крепко стиснул зубы.
— Можно сколько угодно казнить себя, но ничего не изменится. А главное, кому это нужно? Изменить мы можем только то, как живем сейчас. Сделать все возможное, чтобы жить стало лучше. Интересней. И вам, и мне. У нас ведь уже стало здорово получаться! Вашу руку, профессор.
Нет, он не просил и не спрашивал. Он потребовал. И Снейп руку дал.
А куда бы он делся…
И руку дал, и наконец рассказал и показал все следы от обетов и клятв, охватывающие незримыми постороннему оку кандалами запястья и такими же удавками — шею… Поттер не жалел, не сочувствовал, не вздыхал, а просто внимательно слушал. Умница Поттер. Сто баллов Гриффиндору.
Они сидели друг напротив друга все в той же гостиной-библиотеке дома в Паучьем тупике. Даже позы были почти одинаковыми: оба опирались локтями на колени, только Гарри подпер кулаками подбородок, а Снейп просто сложил пальцы в замок.
— Это точно все, профессор?
— Да.
Эта исповедь, последняя, потому что больше скрывать было уже нечего, далась ему на удивление легко — видимо потому, что все болевые точки были наконец-то пройдены. И можно было спокойно помолчать: оказывается, в компании этого мальчишки и такое возможно. Надо же.
