— А. Точно, надо будет зайти. Они ведь там? Давайте только после того, как сходим в дом, пожалуйста.
Снейп кивнул. Спокойная деловитость Гарри смиряла, сглаживала эмоции, а решение возникшей проблемы и подавно пригасило старую боль. Надо думать, как пробраться, куда мальчишка хочет, а не отвлекаться на горькие воспоминания.
* * *
Чары невидимости Флитвик набросил сразу на всех, а потому они, невидимые для окружающих, прекрасно видели друг друга. Вроде удобно, но он быстро понял, что зря.
Видели ли вы когда-нибудь хохочущего английского бульдога?..
Сириус Блэк чувствовал себя отомщенным… Он уже готов был перевоплощаться в кого угодно и как угодно, после того, как полюбовался на Снейпа, марширующего к дому Поттеров в виде черного орла. Вид был совершенно… гм, уникальным, а главное, являл собой довольно злую пародию на самого Снейпа. Взлетать же такой крупной птице было нежелательно: слишком заметно. В Британии такие птички точно не живут!
Пес выл, катался по траве, тер глаза, истерично поскуливал и не прекратил этого даже когда орел, расправив роскошные крылья, чуть приподнялся над землей и довольно чувствительно клюнул его в темя. Так, вякнул что-то… пузом кверху перекатился и давай лапами махать. Пока на голову несчастному не свалился летучий мышь, точнее, тоже собака, только летучая, и не вцепился в его ухо, весьма чувствительное, как и у всех собак.
Так что на газончике возле дома Поттеров собралась весьма живописная компания: растерянный подросток, подвывающий разом от смеха и боли белый бульдог с прокушенным ухом, презрительно поглядывающий на него орел и летучая собака, примостившаяся на опоре у крыльца и что-то мелодично, но сердито щебечущая. Гарри обвел этот зоопарк взглядом, надул щеки, чтобы не расхохотаться (Сириуса тогда точно будет не остановить), и распахнул дверь.
Когда орел, гордо поводя из стороны в сторону коротким черным хвостом, прошествовал внутрь, Гарри, придерживая дверь, прикусил губу, сдерживая рвущийся наружу смех. За ним влетел крылан, а вот пес на заплетающихся от смеха лапах трижды споткнулся на ступеньках и едва не растянулся, пока наконец мальчик-хозяин не помог ногой, аккуратно вдвинув Сириуса в дверной проем… Но и тогда продолжал счастливо повизгивать и похрюкивать. А потом просто лег и закрыл глаза. Гарри притворил дверь и замер в полумраке прихожей. Глаза после солнечной летней улицы к изменению освещения привыкали медленно.
Вскоре откуда-то сверху раздался голос Флитвика:
— Можно обращаться, коллеги. Здесь чар нет.
— Уф-ф! — Блэк глубоко выдохнул и начал тереть щеки. — Предупреждать же надо. Я чуть не сдох! Ох, мерлиновы подштанники, это уже даже не смешно, все болит!
— Выжил? За работу, — отрезал Снейп, не обращая внимания на чужие эмоции. — Времени у нас около часа, а после, думаю, надо будет приманить к дому нескольких детишек из местных… поиграть. Они и «нарушат» чары.
— Да, надо подстраховаться, вы правы, коллега, — Флитвик уже осматривал прихожую, освещая ее небольшим, но довольно ярким Люмосом.
Сириус широко раскрыл глаза: профессор колдовал просто пальцами…
— Блэк! — Гарри усилил его удивление, сотворив собственный шарик света точно таким же способом. — Я не знаю, что тут искать. Но ты же здесь бывал, и не раз, правда? Расскажешь?
— Как ты это делаешь?
— Что? Свет? Просто, потом покажу, — отмахнулся Гарри. — Давай, веди, показывай, что тут и где.
Их экскурсия не затянулась: особнячок был не таким уж большим. Они внимательно рассматривали все, что им попадалось, однако результат был нулевым. Просто пустой дом. Даже пыли немного, видимо, и от нее дом тоже как-то был защищен. А ведь за столько лет могло немало скопиться! Но пока это была единственная странность.
Когда они все обошли и теперь знали расположение комнат, Блэк превратился обратно в пса.
— Вынюхивать пошел, — успел он бросить перед оборотом.
Ну, и пошел работать, начав от самого входа.
Флитвик со Снейпом, конечно, взялись перебирать книги. В лабораторию, закрытую, как определил полугоблин, чарами крови, они соваться и не думали, а вот Гарри мог пройти. Он и собирался, но пока стоял возле заветной двери, поглощенный своими мыслями.
«Дом. По-настоящему мой дом. Почему это не вызывает у меня почти никаких чувств? Я не могу сказать, что он совсем чужой, но определенно непривычный. Незнакомый. Не мой. Пока не мой. Мне интересно здесь, я бы хотел знать, что тут было и как. Как они… мы… жили. Как вставали по утрам, что любили есть на завтрак. Чем пахло мамино мыло. О чем они разговаривали с отцом. Какой могла бы быть моя жизнь, если бы всего того не случилось. А главное, почему они сделали то, что сделали».
Он провел пальцем по деревянной резьбе, тут же поцарапался, но не успел донести палец до рта, как дверь совершенно бесшумно отворилась… Заглянув внутрь, Гарри не заметил, как оба профессора напряглись, встав за его спиной с палочками наизготовку.
