— Профессора Флитвика приглашают в кабинет директора! — провозгласил домовик, объявившись с громким хлопком у дверей. — Простите! Но срочно-срочно!
Ремус Люпин брел вдоль опушки Запретного леса почти что куда глаза глядят. Впервые в жизни ему хотелось самому, по собственной инициативе, оборотиться и завыть… Только вот чревато: у дальней границы Запретного леса оборотни жили, того и гляди, откликнется кто. А может, ну его, пусть?
Он обернулся на еле слышный шорох крыльев, и на плечо ему опустилась небольшая серая сова. Он, конечно, не мог знать, чей это почтальон, поэтому небольшую записку развернул с опаской, но, когда увидел четкий, немного резковатый почерк, грустно усмехнулся.
Снейп сообщал, где находятся его вещи, а также то, что директор уже на посту. Между строк сквозило недовольство тем, что он не забрал все раньше: оказывается, директора не было несколько дней. Что ж, чего не знал, того не знал, иначе поторопился бы.
Какая злая ирония в том, что единственный, кому Ремус теперь мог довериться — его бывший злейший враг. Мог ли он подумать, что когда-нибудь будет так сильно зависеть от него? Верить до конца тоже было… странно. Да и бывший ли враг-то? Что, если он уже сдал его директору? Но тогда зачем было собирать вещи? Приманка?
Он автоматически побрел в сторону дальней теплицы, благо от леса она была не так и далеко. Когда дверь в теплицу оказалась в зоне видимости, он остановился, огляделся и присел на поваленный ствол, даже не отряхнув его от снега. И тут же вскочил: в двух шагах от него стояла… очень красивая женщина.
«Скитер! Но как? Откуда? — пронеслось в голове. — Кажется, я попался».
Еще никому не удавалось приблизиться к нему столь бесшумно.
— Вечер добрый, — чуть язвительно поздоровалась с ним журналистка. — Да не дергайтесь вы так, мистер Люпин… Я вам не враг. По крайней мере, не собираюсь им становиться.
Люпин прокашлялся, но голос все равно немного подвел.
— Почему? И чем докажете?
— Вам же нужны ваши вещи, если я правильно понимаю. Я могу их вам принести.
— Откуда вы… — Люпин прервался, увидев, как Скитер вскинула бровь тем самым непередаваемым и знакомым способом. — Снейп?! Под обороткой?
— Вы спятили? Он сейчас отработки принимает.
— Отку… — завел было ту же песню Люпин, но тут же сообразил и махнул рукой. — А. Журналистка.
Рита гордо вскинула голову.
— Что я буду должен за это?
— И это говорит мне гриффиндорец?! — Скитер усмехнулась. — Но вы молодец, в ситуации ориентируетесь. И в сообразительности вам не откажешь, тормозите, правда, немного, но это не страшно. — Она с удовольствием понаблюдала, как целая гамма чувств сменяется на лице бывшего профессора, и продолжила: — Я хочу получить от вас всего лишь ответы на пару вопросов. Правдивые. Не для печати.
— Не для… Только если поклянетесь, что вы не используете это для…
— Конечно, использую. Как и вы. Но о том, что сегодняшняя наша встреча и переданная на ней информация останется тайной для всех без исключения, мы поклянемся. Оба. Поверьте, журналисты, если им нужно, прекрасно умеют держать язык за зубами. Особенно если собираются еще пожить.
Люпин замер, вытаращив глаза.
— И вы… не боитесь?
— Кого, вас? С чего бы?
— Вы слишком смелая женщина, мисс Скитер.
— Не говорите ерунды. Я — профессионал.
— Я — оборотень.
Люпин сделал паузу и приготовился наложить звуконепроницаемый купол, но, к его немалому удивлению, тот не понадобился.
— А! Так это вы тот самый оборотень, который закончил Хогвартс? Как интересно! Дайте слово, что как-нибудь мы с вами обязательно побеседуем, когда все образуется.
— Э?.. — Люпин был уверен, что «все образуется» — это определенно не про него. А еще он был уверен, что Скитер должна была завизжать и унестись прочь, к границе антиаппарационной зоны. А еще в том, что он и его проблема известны всем и каждому, но почему тогда?.. Или она его зачем-то разыгрывает?
— Вот только не надо изображать оскорбленное достоинство от того, что ваше лицо мне не знакомо. И имейте в виду, что ваша природа у вас на лбу не написана.
— Но… А как же имя?
Рита посмотрела на него как на идиота.
— Полагаете, я должна ежевечерне повторять имена и род занятий всех, — Рита чуть задумалась, — выпускников Хогвартса? Всех оборотней Англии? Не поверите, Люпин, в магической Британии есть всего десятка два имен, известных всем, и ваше среди них не числится.
Глядя на растерянность Люпина, Рита решила, что, кажется, верно ее истолковала.
— Вы что, действительно думаете, что, едва вы представитесь, все сразу все про вас поймут? Что за самомнение?
— Но почему тогда…
— Тогда что? Это уже любопытнее…
— Почему меня так принимают… все?
Рита критически окинула его взглядом.
— Держать себя в порядке не пробовали? Мантию чистить, брюки гладить, щетину вовремя брить? Нет, не слышали?
После горестной тирады оборотня о том, как он однажды пробовал, но это не помогло, и попытки ее разжалобить взглядом побитой собаки, она рассердилась.
— Что значит «однажды»? Я сказала не привести себя в порядок, а держать! Вы разницу понимаете?
