— Да, научиться ему весьма непросто. Известен не один десяток магов, которые сумели обратиться птицами, но большинство из них летать так и не смогли. Удивительно, но летучие мыши для полетов — гораздо более предпочтительная форма, — он спрятал улыбку в пушистой бороде. Когда-нибудь он покажет свою форму этой девочке, предварительно взяв с нее клятву, конечно.
— То есть, если я хочу летать, то надо постараться обратиться в ночницу или вечерницу? — Гермиона поморщилась. Противные мордочки этих мелких млекопитающих ее как-то не особо вдохновляли. Все-таки она была девочкой… — Профессор, вы считаете, что у меня совсем нет склонности… быть птицей?
— Ну… не совсем так, — Флитвик прикусил ус. — Я бы сказал, что у вас есть и другие склонности.
— И какие? — карие глазищи заблестели интересом.
— Это всего лишь мое личное восприятие, поэтому, чтобы не портить ваше первое превращение, предпочту промолчать.
— И что мне теперь делать?
— Все то же, к чему вы готовились. Только ни в коем случае не позволяйте взять верх эмоциям, когда увидите результат, понравится он вам или окажется, скажем так, несколько неожиданным. Помните, при сильном эмоциональном всплеске вы рискуете застрять в аниформе, и вытащить вас будет совсем не просто. Даже для меня. И оставьте эти перья на столе, они вам не понадобятся.
Грейнджер поежилась, вздохнула, прикрыла глаза, что-то проговаривая про себя, — было видно, как губы ее шевелились, и это было вовсе не заклятие. А потом взяла небольшую чашу с зельем, сосредоточилась…
— Так, все хорошо, — подбодрил ее Флитвик, тоже весьма заинтересованный результатом.
Гермиона выпила все до капли, а потом… началось.
Ее тело словно подернулось дымкой, а затем вокруг него заклубился туман, сплетаясь в плотные жгуты, за которыми быстро скрылся тонкий девичий силуэт. Филиусу Флитвику оставалось только внимательно наблюдать, держа наготове палочку: хоть Гермиона не подавала тревожных знаков, он все-таки беспокоился за нее. Но вот бесплотное полупрозрачное покрывало опало, и перед его глазами предстала…
— О, нет… Невероятно! Мерлин, как неожиданно! Подумать только! Мисс Грейнджер… Вы слышите меня? Вы совершили невозможное!
— Да?
— О, да взгляните сами!
Флитвик трансфигурировал перед ней небольшое напольное зеркало.
— О-о-о...
— И как вам?
— Чем можно поделиться только один раз? — спросили его, одарив загадочной улыбкой.
— Секретом, — улыбнулся Флитвик. — Вашим секретом делиться я не буду. Вы на самом деле уникальная ведьма, мисс. Желаете клятву или обет? Но я бы хотел поприсутствовать, когда вы соберетесь показать свою аниформу нашим друзьям… Вы ведь планировали это сделать?
Гермиона, уже в собственной форме, пока просто глупо улыбалась — так неожиданно было все.
— Значит, я и правда очень сильная волшебница, правда, профессор?
— О да!
— Но почему все получилось так… так странно?
— А вот странностей я как раз почти не вижу, поскольку довольно хорошо знаю вас, — улыбнулся Флитвик. — Во-первых, вы очень цените ум и знания, верно?
— Больше всего на свете!
— Во-вторых, вы хотели летать, и эта возможность вам предоставлена.
Гермиона улыбнулась, бросив взгляд себе за спину.
— Вот только я совершенно не в курсе, как учатся летать химеры. Но это ладно, далее — вы очень привязаны к самой себе, в какой-то мере вы — сама для себя якорь, поэтому у вас остались ваше лицо и ваша речь. Не думаю, что вы хотели бы чирикать или мяукать, когда вам понадобилось бы пообщаться.
— О, и правда. Вы так точно сейчас описываете меня, будто знали всю жизнь.
— Я ваш личный учитель, это, знаете ли, обязывает.
— Да, ну, а как же кошка?
— Всегда считал, что кошачья суть есть в каждой настоящей женщине… и вы не исключение. Сможете обернуться еще раз?
Небольшой золотистый сфинкс, высотой всего около метра, совсем еще котенок, покрутился перед зеркалом, задумался, и… почесал за ухом задней лапой. Лицо Гермионы, окруженное пышной гривой, в которой смешались ее собственный цвет волос и золотистый цвет львиной шкуры, подмигнуло своему отражению и засмеялось. А потом она перевела взгляд на лапы.
— О! Интересно, у меня получится страницы перелистывать? Можно я попробую?
Флитвик спустил ей на пол старый журнал. Раздалось сосредоточенное сопение и тихое шкрябание.
— Ой… когти мешают, — пожаловалась юная сфинкс, поцарапав обложку, но все-таки раскрыв ее.
— Потренируйтесь втягивать, многие кошачьи это умеют.
— А как?
— Вы у меня спрашиваете?
— Хорошо… сейчас.
И снова сосредоточенное сопение, перемежаемое сердитым бормотанием, растянувшееся на пару десятков минут. Тонкие и точные движения девочке — точнее, ее аниформе — давались с большим трудом.
— Почему я не чувствую крыльев? — спросила Гермиона, немного освоившись с новым обличьем.
Филиус Флитвик оторвался от книги, заложив страницу пером, которым делал пометки в каком-то свитке.
— Может быть, потому, что не все сразу? Надо привыкать постепенно — ведь у вас сменился центр равновесия, масса, возможно, даже магия.
— А палочку я держать смогу? Интере-е-есно…
