Когда Гарри засыпал, из-под балдахина кровати Рона Уизли сочился свет и слышалось тихое сопение. Когда утром он встал, то изрядно удивился, увидев точно такую же картину. Неужели тот не спал всю ночь? С чего бы? Он откинул плотную тяжелую ткань и встретился глазами с жутко усталым взглядом покрасневших глаз приятеля.
— Ты что, всю ночь… — он заметил в руках Уизли нитку с иголкой и мантию и распахнул глаза еще шире, — вышива-ал?
С тяжким вздохом тот кивнул.
— И зачем?
— Затем, что иначе я не знаю, что делать буду, — устало ответил Рон. — Гермиона всюду таскается с Делакур-р, — рычание парня получилось странно нежным, а физиономия приобрела мечтательное выражение, которое, впрочем, быстро сбежало, уступив место усталости. — А при ней у меня просто башку сносит! Я больше никуда смотреть не могу! Вейла, блин…
— Она же… ей же уже семнадцать! А тебе еще…
— Ну! А я о чем? Я для нее пустое место! А на меня действует, как будто я взрослый, ну, ты понял, — добавил вполголоса Рон, покраснел, вздохнул и махнул рукой. — Вот, попробую защититься. А то хана моей учебе, они же тут целый год вроде пробудут. Я этого не переживу.
— О… Погоди…
Гарри ринулся к своему сундуку и достал блокнот.
«Доброе утро, Сев! Очень нужно немного Бодрящего!»
«Что еще ты придумал?» — возник ответ через пару секунд.
«Рон всю ночь вышивал защиту, ему Делакур все… мозги заклинила».
«Всю жизнь мечтал быть личным зельеваром Уизли-шестого», — пробежала сердитая строчка.
«Ну, Север! Он же сегодня пальцы свои в котел накрошит и не заметит!»
«Не утрируй».
Гарри обернулся к Рону, но тот уже, кряхтя, вылез из кровати и отправился умываться. Парня было реально жаль. Может, поговорить с Гермионой? Делакур, конечно, потрясающая девушка, но из-за того, что она теперь повсюду ходит с Гермионой, стала появляться на некоторых занятиях четвертого курса Гриффиндора, что создавало трудности, пожалуй, не только у Уизли. А какими взглядами ее все время девчонки прожигают! Странно вообще это все. Что не поделили-то?
Откуда ему, парню, было знать, что чувствуют девочки, глядя, как предмет их интереса пускает слюни на роскошную иностранку? На него самого вейла почему-то особо не действовала. Впрочем, она пока не слишком и стремилась к общению с ним. Пара вежливых ответов на его вопросы — вот и все. Обидно было только, что Гермиона его забросила, целиком переключившись на Флер, но Гарри вполне понимал, как важна и полезна может быть для той старшая подруга. Ничего, он потерпит. Сам же виноват, что пригласил Делакур за стол тогда, в первый день.
Он не успел одеться, как в руку ему ткнулся маленький кулачок: домовик не стал переходить в «режим видимости», но зелье передал. Гарри даже вскрикнул негромко от неожиданности, однако ценный флакон удержал. И разбудил всех соседей по комнате.
— Вот чего тебе не спится, Поттер? — заворчал Дин Томас, продирая глаза, но услышал сигнал собственного будильника, заткнулся и начал собирать разбросанные по кровати вещи.
Гарри незаметно подсунул пузырек с зельем вышедшему из душа Рону.
— Я что, — озадачился тот, — должен теперь С-снейпа как-то о-отблагодарить?
— Думаю, лучшей благодарностью будет, если ты сегодня с зельем справишься и ничего не взорвешь. Перед парнями только зельем не свети.
Рон скептически шмыгнул носом, забрался под свой балдахин, где выпил зелье, вылез, морщась, и начал собираться: после завтрака, конечно, можно было успеть за сумкой обратно в башню, но бегать, да еще с утра… Нетушки, это не к нему. Чтобы носиться с утра наравне с Поттером… Он столько зелья не выпьет.
* * *
А Грейнджер и Делакур действительно не могли отлипнуть друг от дружки. Они говорили обо всем на свете, но в первую очередь, конечно, о своей жизни. И выяснили, что удивительно похожи, невзирая на разницу в возрасте, положении и происхождении.
У обеих никогда не было близких подруг. Да и с приятельницами тоже как-то не сложилось. И пусть причины были разными, но результат-то одинаков! Гермиону ошеломило открытие того, кем по происхождению является ее новая знакомая, и особенно, что красота, оказывается, тоже может стать проклятием. Флер показала ей амулет, который должен сдерживать силу вейлы, но пояснила, что, если она хоть чем-то (даже не кем-то!) заинтересуется, его действие резко сходит на нет.
— Представляешь, приходится ходить, как дура, оттопыривая губу и глядя на все, будто тебе триста лет и ты все на свете уже видела… Иначе к тебе рванут едва ли не все существа мужского пола. А мне-то еще даже и не сто! Мне много что интересно!
— Кошма-а-ар… — протянула Гермиона.
— Представляешь, что обо мне думают мои однокурсницы? Ты первая и единственная, кто со мной нормально разговаривает, это просто чудесно, Гермиона… Какое счастье, что я решилась приехать сюда!
— А я-то думала, как здорово быть такой красивой!
