Хвосторога, а за ней и остальные начали демонстративно укладываться вокруг аккуратных кучек… Гарри захотелось протереть глаза. Это что, их кладки? Дракон притащили вместе с яйцами? Бре-ед. Зачем?
Так вот почему Хагрид снова замечтался о яйце — он их видел! Но мадам Максим все-таки не сказал. Почему? Неужели задание будет связано с… Гарри похолодел несмотря на то, что внутри все еще было горячо после перевоплощений.
— Возвращайся к себе, детеныш, — услышал он в голове. — Детям надо много спать.
— Но вы же еще… я ничего пока не понял! Только то, что вас сюда привезли прямо с кладками, они с ума посходили!
— Не так-то и просто разбить яйцо дракона, малыш.
— Но они же могут охладиться. Разве это не опасно?
— Ты серьезно думаешь, что заботишься о наших детях больше нас?
— А… извините. Я просто привык к тому, что яйца всегда очень хрупкие. И я боюсь, что это все не просто так. Вы уже знаете, что вам предстоит?
— Нет. Мы больше не можем читать разум людей. Только друг у друга.
— А… а как же я?
— Ты — наш, малыш. Так или иначе, твоя кровь — кровь дракона. Даже твой человеческий облик говорит о родстве — когда ты слышал о человеке с глазами чистого зеленого цвета?
— Говорят, это была моя мать.
— Она не умела обращаться?
— Она погибла?
— Почему ты один, без взрослых?
— Это долгая история…
— Рассказывай, детеныш. Точнее, просто вспоминай, так получится быстрее.
К утру Гарри совсем вымотался и зевал, ничуть не скрываясь. Но все же задолго до рассвета драконы отправили его назад, с тем, чтобы он хоть немного успел отдохнуть. А ночью вернулся к ним. И даже разрешили взять одного взрослого. Кого именно, Гарри даже не раздумывал. Вот только отрывать время от и так слишком короткого сна зельевара ему было немного не по себе.
«Хотя Северус мне не простит, если не поучаствует в подобном!» — решил Гарри, засыпая, едва его голова коснулась подушки.
* * *
Утром Гарри с трудом разлепил глаза, но тут же подскочил и схватил блокнот.
Прочитав на еще теплой бумаге корявое «Говорил с драконами», Снейп чуть кофе на себя не опрокинул. А потом встал и хмуро уставился на полку с зельями, раздумывая, чем лучше всего лечить галлюцинации или ложные воспоминания.
За завтраком он по возможности незаметно несколько раз окидывал внимательным взглядом Гарри, но ничего, кроме того, что мальчишка пышет нетерпением, не заметил. Как назло, занятий с четвертым курсом у него сегодня не было. Хотя тут еще как сказать, возможно, им обоим было бы труднее сдерживаться, чтобы не сделать хоть какой-нибудь намек. Зато можно было бы оставить Поттера после занятия: пары минут достаточно, чтобы влить зелье.
Вообще-то странно это все. Гарри же почти не подвержен никакому магическому влиянию, кроме прямо направленных на него заклинаний: изменившаяся кровь оказалась удивительно сильной. Ну еще бы коктейль из яда василиска и слез феникса был каким-то иным… Абсолютный антидот.
Северус с удовольствием наблюдал, как спокойно его подопечный смотрит на полувейлу, и понимал, как ему повезло. И не только его подопечному, но и ему самому. Стоило чуть не сдохнуть, чтобы заполучить подобный иммунитет. Однако кто и зачем, а главное — что именно проделал с мальчишкой? И чем это грозит ему?
Снейп рассматривал остальных преподавателей, будто видел их в первый раз, но так и не смог подтвердить или опровергнуть свои подозрения о том, кто бы это мог быть. Кандидатов было всего двое — директор, конечно же, и Грюм, которого он давно считал темной лошадкой. Особенно когда тот начал искать к нему подходы. Точнее, к его зельям. В чем в чем, но в том, что старый аврор мог позитивно воспринимать его "пожирательскую" персону, Снейп, мягко говоря, сильно сомневался.
* * *
Барти Крауч все больше приходил в раздрай.
Одноногий старик на дне его сундука молча (ну еще бы, под Силенцио-то!) и с ненавистью каждый раз провожал его глазами, но иногда в них мелькало и недоумение. Наверное, от того, почему он все еще жив. Или от того, что каждый раз ему приносили еду и прессу. Эх, как Барти был нужен легилимент!
Снейп, как назло, не давал никакой возможности даже переброситься с ним парой фраз. Ну да, он же бывший Пожиратель, как он должен реагировать на одного из своих самых опасных врагов? Да Барти и самому, чтобы не вызывать подозрений, надо держать маску ненависти. И как в таких условиях работать?!
Наконец его осенила мысль: он может явиться в подземелья с обыском! Грюм бы именно так и сделал, причем довольно давно.
«Да, Азкабан отвратительно влияет на мозги», — подумал он и отправился в свой кабинет. Ему предстояло сегодня целых четыре занятия со вторым и пятым курсами, и это было… восхитительно.
Ему нравилось преподавать, в этом он признался себе давно. Нравилось рассказывать, сравнивать, выискивать яркие примеры, иногда смешные, иногда — страшные, правда, с последним лучше было соблюдать осторожность, так что конспекты уроков составлять приходилось тщательно. Исключительно чтобы не сказать чего лишнего.
