Он пытался себя успокоить тем, что он, Драко, истинный аристократ, которого за версту видно, воспитанный, холодный гордец. Он изо всех сил удерживал ледяную маску, подобную отцовской, чтобы соответствовать, чтобы быть на него максимально похожим — дома это всегда вызывало одобрение. Но стоило появиться гнусному очкарику, как маска шла трещинами, а лед был готов взорваться или даже вспыхнуть, потому что это было невыносимо!
Он обзывал этого дикого гриффиндорца как только мог… И только недавно осознал, что да, Поттер дикий, а он, Драко Малфой — дрессированный. И от этого все еще иногда хотелось взвыть и настучать — по Поттеру, конечно. Вот только позволить себе поступить, как однажды Грейнджер — взять и дать в нос, он не мог. Воспитание не позволяло. Но, Мерлин и Моргана, как же хотелось просто взять и врезать кулаком, и наплевать, что потом будет.
Он не мог остановиться, чтобы не попробовать выбесить хоть одного из гриффиндорской троицы, стоило им показаться на горизонте. А однажды все пошло наперекосяк… И началось это с урока Хагрида, с того полета на диком гиппогрифе, о котором он никогда не расскажет ни отцу, ни матери. Зато мог бы прекрасно поговорить об этом с Поттером, потому что он-то поймет.
Драко тогда стало просто восхитительно легко. Оказалось, что он тоже может урвать себе кусочек свободы. Ради него он и в лабиринт поперся, а вовсе не ради славы, о которой знают только чемпионы. Ну и Грейнджер с Уизли. Видимо, он все же только наполовину Малфой. А на другую половину — Блэк, вот только этому отец точно не обрадуется.
Будь он полностью Блэк, то, может быть, и попробовал бы охмурить Грейнджер, потому что это — вызов. Но он все-таки Малфой, а поэтому просто не хотел. А может, она ему не настолько нравилась. Для несерьезного она точно не годится, а для чего-то серьезного… Он представил мать с отцом, а потом попробовал представить так же себя с Грейнджер, принимающими гостей в парадном зале особняка, и едва сдержал хохот, потому что это не шло вообще ни в какие ворота.
Такая, как она, никогда не сможет быть куклой на веревочках — марионетка, так, кажется, их называют? А иного в доме Малфоев ей не уготовано. Это он, Драко, может так жить и будет так жить, потому что так он был рожден. Иногда пощекотать нервы, по настроению, потакая части своей натуры, он теперь умеет. Но жить в таком режиме? Увольте.
Максимум, что он хотел бы предложить Грейнджер, это вассалитет. Прикрытие, взаимовыгодные отношения, то есть дружбу, как это понимает он сам. Интересно, как она понимает дружбу?
А ведь он никогда не узнает, если не спросит. Значит, он это сделает, и плевать, что это не по-слизерински!
* * *
Нарцисса не писала сыну не случайно: она еще надеялась хоть немного образумить супруга. Она посвятила немало времени, чтобы встретиться с Дагвортами, собрать все сведения о предполагаемой невестке, даже пообщалась со Скитер и — Моргана! — посетила дом семейства Грейнджеров в маггловском Лондоне. То есть окрестности дома, конечно. Но на родителей-магглов посмотрела.
В результате в ее досье на мисс Грейнджер появилось немало интересного, вот только самого главного она не нашла: причин того, что девчонка действительно такая сильная и способная волшебница. Самое старшее поколение предков так и оставалось неизвестной величиной. И в этом что-то было.
А ведь потенциал девчонки может еще подрасти — до совершеннолетия это очень даже возможно. Другой вопрос, нужна ли ей такая бунтарка в доме? В том, что Грейнджер именно такова, леди Малфой не имела больше никаких сомнений. И ей совершенно не улыбалось то, что ее сына попытаются загнать под каблук — а Грейнджер все время будет пытаться. Она, мать, такого точно не позволит — отравит или проклянет как минимум. И потом всю жизнь скрывать… Нет уж. Обойдется.
А не разыграть ли одну зацепочку? Ведь самой Грейнджер, кажется, нравится Северус Снейп? Хоть Нарцисса определила это по некоторым недомолвкам и наблюдениям, а не по чьим-то признаниям, она была склонна доверять собственным глазам куда больше, чем чьим-либо словам. Девчонка слишком умна, чтобы интересоваться своими сверстниками — да и старше них. А что, если…
Вечером, когда муж вернулся после каких-то дел весьма довольным, она завела разговор как раз об этом.
— Северус, значит… Ты уверена? — Люциус задумался. — А что, в принципе тоже неплохо.
— Я бы предпочла этот союз тому, чтобы вводить ее в семью как невесту Драко.
— Для тебя любая невеста нашего сына будет недостойной.
— Разумеется. Но с Грейнджер я вряд ли буду сдерживаться, дорогой.
Люциус задумчиво посмотрел на барельеф, потом перевел взгляд на любимую коллекцию фарфора и содрогнулся. Он давно собрал досье на Гермиону Грейнджер и мог представить, во что все это может вылиться.
