— Что?! И вы ему разрешаете?
— Так он же полезный! И сразу попроще стал. Это не этот ваш, Наполеон. И не Королева, к которой без трех приседаний не подойти даже чтобы витамины дать.
— По отношению к вам, значит, ведет себя спокойно?
— Ну… я его иногда мармеладом подкармливаю. За каждую мышку, — призналась сестра.
— Положительное подкрепление, все как полагается, — похвалил доктор.
— Дедуля почти всех тварюшек уже извел, вон, Том не справлялся, — старшая сестра показала на вальяжного толстого рыжего кошака, развалившегося на вечернем солнышке, теплым медовым цветом окрасившем подоконник. — Ой, погодите, кажется, это он пошел… Давайте посмотрим?
Медсестра и врач подошли к окну.
Больной дедуля с кучкой мышей, которых он держал за хвосты, неторопливо, даже чуть заторможенно шествовал в сторону больничного парка.
— Нужно что-то делать? Вернуть его? — спросила сестра врача.
— Да пусть погуляет, жалко, что ли?
— А если убежит?
— Он-то? Не-ет, этот не убежит. Мы ж ему седативные еще не отменили.
Совы в больничный парк прилетали редко. Очень редко.
Естественно, дикие совы. Впереди у старичка было еще много длинных вечеров на свежем воздухе.
Драко Малфой был в глубоких раздумьях. В таких глубоких, пожалуй, даже впервые в жизни. Письмо из дома его немало озадачило, но если бы только оно одно! Последние месяцы, а то и весь учебный год были для него по меньшей мере странными — и чем дальше, тем больше. Все было не так и очень часто нарушало привычный порядок вещей, словно сговорились все.
Странный Поттер, странный Снейп, странная, ох, Грейнджер — вообще одна сплошная загадка! Недавно изменившееся поведение Уизли его едва окончательно не добило. Мир сошел с ума. И он, Драко Малфой, кажется, тоже.
И с отцом дела были совсем плохи, судя по его письму, в котором тот едва ли не предписывал сыну поухаживать за грязнокро… магглорожденной. Была бы хоть какая-то записка от матери — но нет! А ведь она всегда помогала прояснить ситуацию, благодаря ей причины поведения отца становились более-менее понятны, и Драко хоть как-то мог сориентироваться.
Он ждал сипуху матери несколько дней, но так и не дождался. И что теперь? Идти ухаживать за Грейнджер?! Зачем? Он еще так молод! За что?! Чтобы ему Поттер с Уизли устроили веселую жизнь?
Нет, Грейнджер внешне, конечно, в последний год стала очень так ничего. Легкую интрижку он бы завел, пожалуй, если бы это имело хоть какой-то смысл. Но — Грейнджер и интрижка? У нее интрижки могут быть разве что с новым выпуском «Чародей сегодня». А после Лабиринта она носит заколку с мехом Сфинкса, которая ее едва ли не родней признала, и всего лишь из-за аниформы, так что шансов у него… Нет, ему бы девушку из своего круга, чтобы была спокойной и предсказуемой, а самое главное — когда-нибудь потом.
Не то чтобы девушки его не привлекали, но не те, что были рядом. В зимние каникулы отец устроил ему поход в одно интересное заведение, где Драко получил несколько уроков… часть которых неоднократно пересматривал во сне. Вот и надо будет повторить, чтобы безо всяких обязательств и прочего выноса мозгов. Он давно насмотрелся на помолвленные парочки на своем факультете и окончательно уверился в том, что это сомнительное удовольствие лучше отложить как можно дальше.
Однако к словам отца придется отнестись серьезно в любом случае. Он представил рядом «Грейнджер» и «помолвка» и смог только тяжело вздохнуть. Правда, хотелось еще постучаться обо что-нибудь головой, вот только уподобляться домовику он, наследник Малфой, точно не будет. Грейнджер… пикси задери, она точно не про него! Но как это объяснить отцу?
Не сразу Драко удалось разглядеть в гриффиндорской заучке просто девчонку, любопытную, веселую и, в отличие ото всех девочек его круга, свободную. По-настоящему свободную, как и Поттер. Из-за чего ему всегда хотелось побольнее того задеть — просто так, потому что…
Потому что завидовал. По-черному завидовал сироте, которому никто ничего не диктовал.
Поттер был наследником рода, но, тем не менее, не должен был никому и ни в чем соответствовать. Он мог позволить себе таскать под мантией старые драные джинсы, растянутые футболки, учиться как попало, дружить с предателем крови, ходить с вороньим гнездом на голове, и плевать ему было на все с высокой башни. На все, чем его, Драко, доставали всю его сознательную жизнь. А Поттеру даже слова сказать никто не мог. Краем сознания Драко понимал, что некому, но…
Достаточно был вспомнить порицания, которые следовали, стоило Драко чуть-чуть не так наклонить голову или немного изменить тон, которым обратился к отцу. Чуть согнулся — и вот тебе выволочка о том, что Малфои так себя не держат. О внешнем виде и говорить не стоило — все должно было быть идеально подогнанным, самым качественным, волосы должны лежать волосок к волоску… А он не мог спокойно смотреть, как Поттер загребает старыми кроссовками пыль по дороге к оранжереям, собирая ее на маггловские джинсы и не обращая на это никакого внимания, мантикора его заешь!
