В промежутке между визитами сов, правда, еще одна птичка прилетала. Красивая и заполошная, ну и в целом глупая какая-то. Сторож попытался было наладить с ней контакт, как с совами, угостить, посмотреть, не привязано ли чего к лапе, но его только клюнули пару раз и еще обожгли. Ну… Дура и дура.
А вот появление здоровенного бугая с этой самой птичкой на плече было уже явлением серьезным.
Он вышел. Познакомился, внутренне дивясь, как Хагрид вообще до него допер и не попался никому, да хотя бы полиции. Ведь не глухие тут у них края!
Хагрид нервничал и норовил бежать искать.
Кого? Куда? Зачем?
То, что сторож отвечает за вверенную ему территорию, его гость, к счастью, понимал.
Великан пустился в пространные объяснения, что-то там про великого человека. Ну, теперь понятно стало, чья это птичка. Вся в хозяина.
«Однако Хагрид не идиот, а просто дурной, с такими надо помягче», — понял сторож.
И вдумчиво кивал на все фразы гостя.
Хагрид расписывал Дамблдора, радуясь, что нашел такого замечательного собеседника.
Сторож напоил его чаем с кексами и почти стал его лучшим другом.
И все-таки сводил на экскурсию по кладбищу, где с удовольствием рассказал все, что местные про ту ночь насочиняли и что давно в деревенском, так сказать, фольклоре значилось — историю местных колдунов, злых и ужасных.
Дал поковыряться там, где этот их светоч, Дамблдор, сидел, копался. Даже ломик дал, чтобы Хагриду было сподручнее. Ломик был маловат, конечно, но спекшуюся корку молодчага лесник вспахал, так что лето пройдет, глядишь, и нормальная земля будет. Что замечательно.
Хагрид поплакал над «могилкой», капая слезами по тщательно вскопанной площади сотки в четыре-пять, выпил остаток чая, доел все, что оставалось, и отправился в деревню. В «Висельника», конечно. Сторож свои способности прокормить такого гостя оценивал адекватно, так что тропинку показал заранее.
Там, за приятной беседой и не менее приятной едой (к галлеонам трактирщик отнесся весьма положительно) Хагрид получил полное подтверждение всему, о чем говорил сторож, и окончательно закручинился. Особенно над тем, что Дамблдор на такую серьезную битву не взял его, Хагрида. Каких-то чародеев понабрал, а о нем забыл. А он бы его спас, вот точно.
Описания специалистов секретной группы были странными — Хагрид долго думал, но так никого и не узнал. А еще он думал про скромность всех этих волшебников — ведь какую заразу истребили, и ни гугу. Наверное, все из Тайного отдела. Потому и директор молчал. Вроде и местные про секретных говорят. Один, правда, так и вставал перед глазами — ну вылитый Малфой! Но где Малфой и где «Висельник», это ж понимать надо! Нет, не найти ему никого, кто бы рассказал о славной гибели директора.
Он даже не вспомнил с горя, что надо бы написать письмо с подобием отчета. На ночь его попросили выйти — такого даже уложить негде было. И он пошел. Не обижать же этих людей?
Возвращаться без директора ему было некуда: он прекрасно помнил слова Снейпа и предполагал, что следующим местом его жительства будет Азкабан. Особенно если все узнают о колонии акромантулов, а ведь за ним еще кое-какие грешки есть. Чувство опасности его еще никогда не подводило, а оно велело убираться куда подальше.
Думать Хагрид вообще-то умел. По ситуации. А вот задумываться получалось плохо, а потому он чаще предпочитал руководствоваться собственными инстинктами. «Чуйкой», в его понимании.
И отправился наш полувеликан, куда ноги несли, а несли они его к Грампианским горам. Брел бы он долго, если бы не одна безусловно чудесная встреча: из передвижного цирка сбежал слон.
У слона на то, чтобы побродяжить в одиночку, были какие-то свои причины, у Хагрида — свои, так что, когда они встретились, два одиночества на удивление быстро нашли общий язык: что-что, а обращаться с животными Хагрид умел.
А потом нашли уже их. Полицейским Хагрид совсем не понравился, в отличие от слона, а вот господину директору шапито — наоборот. А еще у директора были забавные очки, узкие половинки. Ну и директором он был нормальным — в труппе всякое, бывало, случалось, люди — они всюду люди, а вот животных кормили на совесть, да и условия им старались обеспечивать по мере сил нормальные. Хагрид же прекрасно помог упростить эту задачу, так что быстро пришелся ко двору, а потом стал едва ли не общим любимцем.
Долго еще с передвижным цирком будет колесить странный, не особо умный, но добрый великан, который любит ухаживать за самыми опасными зверями. И на арене ему равных не будет, особенно когда дело коснется борьбы и прочих разных силовых номеров. Вот только бороду его никак не уговорят сбрить, ну да ладно, так еще колоритнее.
* * *
В лечебнице, где уже практически прописался злобный дедушка-потеряшка, как теперь его называли, между старшей сестрой и его лечащим врачом однажды состоялся такой разговор.
— Ну-с, и как он в последнюю неделю себя ведет? Замечали ли вы что-нибудь необычное?
— Да ничего особенного. Только ни на одно имя так и не откликается. И своего не говорит, может, действительно не помнит.
— Хм. Возможно, лекарства…
— Зато мышей начал ловить.
