Ну правильно, у кого кровь брали, того и нашли — Верховный чародей свой биологический материал не разбазаривал. Правда, был еще какой-то странный слабый отклик, словно от дальнего родственника, в совершенно маггловской части, но тут влезла Нагайна с предложением объявить в маггловский розыск «дедушку, бывшего фокусника», и про этот отголосок как-то позабыли.
Предложение змееледи вызвало поначалу когнитивный диссонанс среди заинтересованных лиц, но после знакомства с технологией магглов они пришли в восторг. Оставалось только выбрать ту самую «маггловскую семью, потерявшую дедушку».
Семьей, «потерявшей дедушку», стали… Дурсли, конечно. Пригласили их через третьи руки, хотя хвост руками и сложно назвать. Нагайна подключила Гарри, тот согласился, хоть и сердит был на Дамблдора, но что уж теперь-то? Вдруг старик действительно в беду попал? Так что после того, как дядя с тетей согласились, колдографии были переведены в формат обычных фотографий, поисковая кампания развернулась.
Кто-то, наверное, удивится согласию Дурслей. Ну а что? С Блэком они управились, с налетом Крауча с парой Пожирателей — тоже. В конце концов, зря, что ли, Гарри с Дадли столько всего наизобретали? Дадли было ужасно интересно пожить рядом со старым, но, говорят, великим волшебником — вот Гарри и Снейп не великие, но с ними же просто потрясающе интересно! Спальню Поттер обещал освободить — явно намыливался в Паучий тупик, поближе к лаборатории и библиотеке братца. А если приедет обратно, так Дадли потеснится, да, в конце концов, иногда и в каморке можно заночевать.
Итак, объявления были составлены с помощью Вернона, отнесены в ближайшее полицейское отделение «безутешной» Петуньей, которая представила директора как двоюродного дядю, вернувшегося из бывших колоний с сильно расстроенным здоровьем, но по пути от лечащего врача сбежавшего. В роли врача выступил лично Северус Снейп, а лицензию и прочие документы для него Гарри с удовольствием срисовал с грейнджеровской, кое-что заменив. Как обрадовался этому сам Северус, догадаться не трудно, так что причины для бегства, по мнению полицейских, у дядюшки были, и довольно весомые. Только Обливиэйт избавил от служебного расследования свежеиспеченного «врача общей практики». Впрочем, на его способности менталиста изначально и был расчет.
Волшебникам оставалось с большим интересом наблюдать «как это работает», прячась под чарами отвлечения внимания. Им понравилось. Дамблдора магглы нашли через какую-то неделю. Потрясающе!
Министр даже распорядился, чтобы все работники Аврората отныне проходили стажировку в маггловской полиции. Естественно, без палочек, но с порталом экстренного возвращения в случае смертельной опасности.
Да, через неделю миссис Дурсль известили, что никуда ее дядюшка-дедушка не сбежал, мирно лежит себе в клинике для душевнобольных и проходит там лечение, после завершения которого она вполне может забрать его к себе. Или оплатить дом престарелых — как раз тут неподалеку есть пара прекрасных мест. Уже послезавтра, кстати, мистера Дамблдора выпишут.
Петунья поджала губы и постаралась разговорить старшую медсестру, чтобы хотя бы примерно понять, что ее ожидает. И выяснила, что медперсонал искренне радовался, что у дедушки-потеряшки все-таки нашлись родственники. Отдавать такого полезного старичка в муниципальный приют не очень-то хотелось. Почему? Так полезный же он. Крыс вот всех переловил, птичек приручает. Правда, не очень-то любят его птички, все руки исклевали, но он не теряет надежды. Да он тихий, послушный, все лекарства принимает, никому не грубит.
Узнав, сколько стоит неделя пребывания в «прекрасном месте», потом задумавшись, не станет ли дедушка мышковать в ее садике — заводить крыс она не собиралась, Петунья приняла волевое решение привезти мистера Дамблдора к себе. В конце концов, его же можно будет сразу передать Снейпу? Она пошла к Дадли, тот написал кузену в Протеевом блокноте, и только после того, как Гарри ответил… из Германии, где находился в компании с братом на каком-то конгрессе зельеваров, поняла, что, кажется, они попали. Но, может быть, авроры или кто там еще, заберут?
Петунью «дядюшка Альбус», конечно же, не узнал, однако это списали на результат лечения, общую заторможенность и развивающуюся деменцию, которая, как известно, не лечится. Миссис Дурсль вела себя с ним очень осторожно и предупредительно-ласково, чем весьма походила на медсестер и некоторых врачей. Альбус, решивший, что она одна из них, сразу начал называть ее по имени, а потом совершенно спокойно дал себя увести и даже сел в машину, с интересом разглядывая приборную панель с заднего сидения.
