Когда вернулся из поездки Гарри, Дамблдор уже привык спать, свернувшись калачиком — места в чулане для крупного взрослого мага действительно было маловато. Директор Гарри Поттера узнал, но как-то странно: называл по имени и все время пытался за что-то извиниться. Вот только за что именно, не говорил. Ушлый Поттер использовал эти извинения, чтобы все-таки перетащить старика в свою бывшую спальню — пусть хоть распрямится немного.
Потом их посетила Минерва МакГонагалл, найдя в своем сверхплотном расписании десяток-другой минут для любимого наставника. Ушла она разочарованной, с трудом сдерживая слезы. И тоже прониклась маггловской медициной, правда, совершенно иначе, чем Малфои — по ее мнению, это была просто страшная вещь. Надо сказать, она была совершенно права. Впрочем, как и Малфои. Так что перед началом нового учебного года пострадавшего от неизвестных злоумышленников (по версии Аврората, которая всех устраивала) бывшего директора перевели в Мунго.
Дело кончилось тем, что зимой Альбуса оттуда забрал-таки брат, и теперь в «Кабаньей голове» хозяйничали два старичка, удивительно непохожих как внешне, так и по манерам, но, поди же ты, очень дружных. Министр в свое время заглянул в Мунго с общей инспекцией, а после удовлетворялся отчетами — посещать второсортный трактир он не собирался. Зато старине Аберфорту за эти отчеты немного, но стабильно приплачивали.
Особых хлопот Дурслям Альбус Дамблдор не доставил, но все-таки они с облегчением вздохнули, сообщив соседям, что родственник пришел в себя и предпочел жить в собственном доме. В далекой Шотландии.
Никто из магов так и не узнал, что их уважаемый бывший Верховный чародей вошел в анналы местной маггловской медицины и в статью одного из докторов Йоркширской психиатрической клиники как один из немногих случаев полного излечения мании величия на фоне прогрессирующей деменции.
* * *
Гарри на лето практически переселился к Снейпу, который стоически молчал, глядя, как любимый братик ликвидирует его личную жизнь. Это оказалось вовсе несложно: идей и проектов в лохматой голове водилось множество, только успевай. Некоторыми из них загорался и сам Северус, некоторым «подрезал крылья на взлете», но заткнуть фонтанирующего Поттера было невозможно. Да и не очень-то хотелось, если уж честно.
Рита однажды застала их прямо на расправленной кровати, обложившихся бумагами с какими-то расчетами. Ну да, Гарри пришла очередная идея и он пошел делиться, Северус попытался ему возразить, и вот во что это вылилось. Это зрелище доставило ей ряд довольно ярких эмоций, которыми она не преминула поделиться с ними обоими, как только удалось до них достучаться. После этого она уже решила поговорить с Гарри серьезно.
Самым сложным оказалось подгадать время, когда Поттер отлипнет от Северуса, но тут помогли Нагайна и Флитвик, с подачи которых шебутной мальчишка увлекся пространственными чарами. У него возникла идея фикс подарить лучшей подруге, а теперь уже своей девушке, на день рождения рюкзачок с чарами расширения, чтобы, когда все поедут в школу, они могли блеснуть на перроне почти полным отсутствием громоздкого багажа.
Сама же Гермиона отбыла с родителями и братиком на очередной семейный отдых, снова во Францию — старшие Грейнджеры были достаточно консервативны. Конечно, это произошло уже после всех перипетий с поиском Дамблдора, Малфоями и прочее.
Скитер, то есть, конечно же, миссис Снейп, хотя она и предпочитала всюду пользоваться своей девичьей фамилией, теперь уже в качестве псевдонима, перехватила Гарри по пути «домой» — как тот теперь совершенно уверенно именовал дом Снейпа — и поговорила. Гарри не раз покраснел и даже извинился. Рита уповала, что до него наконец кое-что дошло. В конце концов, деликатность, мягко говоря, не самая часто встречающаяся черта у подростков, но все-таки миссис Снейп смела надеяться, что Гарри наконец узнал это слово и понял его роль в жизни и человеческих отношениях.
Так что параллельно с изучением чар Гарри занялся восстановлением дома в Годриковой впадине. Ну, как занялся… деньги были, со знакомыми строителями свела та же Рита, знающая магический мир, кажется, как свои пять пальцев, так что за неделю часть дома уже приняла довольно жилой вид. И Гарри наконец вспомнил о той самой шкатулке, которую нельзя было распечатать до совершеннолетия.
Радостно распечатав тайничок с помощью капельки собственной крови, он достал скромный ящичек и поставил на середину старого исцарапанного стола. Менять мебель ему пока даже мыслей не приходило: есть где сидеть, на чем спать и куда положить вещи — что еще надо-то?
Немного подумав, он решил все-таки попробовать вскрыть шкатулку матери самостоятельно — ведь Кубок-то его признал совершеннолетним! Ковыряться пришлось долго. К вечеру Гарри понял, Турнир Турниром, а старая магия, или чем там оно закрыто, подчиняться ему вовсе не собирается.
