Водить машину Петунья научилась еще прошлым летом: мало ли что. Главное, ей это понравилось, и она частенько стала ездить навещать своего ненаглядного Дадлика. Сын не протестовал: в комнате, которую он занимал с двумя новыми приятелями, мамина шарлотка расходилась на ура — молодые растущие организмы были просто счастливы. Приятели оказались не дураками и даже не думали дразнить парня за то, что его мать привозит такие вкусности. Тем более Дадли Дурсль был весьма на хорошем счету у тренера по боксу.
Так что вела машину миссис Дурсль уверенно и аккуратно, не обращая внимания на то, что старик сзади крепко зажмуривался и вцеплялся в сиденье, стоило ему завидеть встречную машину. Расслабиться Дамблдор сумел только на подъездах к Литтл-Уингингу.
Может быть, все могло и обойтись, если бы хоть кто-то из медперсонала при выписке «дядюшки» сообщил миссис Дурсль одну небольшую деталь, но все забыли, видимо, на радостях. Дело было в том, что Дамблдора почему-то невзлюбила местная собачка — небольшая белая беспородная сучка, экстерьер которой намекал на родство с английскими бульдогами. Собаченция всякий раз, когда рядом с ней оказывалась Альбусова нога, норовила ее тяпнуть, что ей частенько удавалось. А ведь Мардж подарила-таки племяннику щенка!
Молодой английский бульдог большую часть времени обретался во дворе, выгуливать же его приходилось Вернону. Петунья терпела пса ради исключительной полезности: супругу с его склонностью к лишнему весу прогулки были отнюдь не лишними, а сын своего питомца вообще обожал, причем вполне взаимно.
Едва они вышли из машины, как пес радостно помчался их приветствовать, на что новоявленный «дядюшка» отреагировал не совсем адекватно. Он крикнул что-то непонятное и высоко подпрыгнул, а потом едва не вынес входную дверь, сбив с ног потрясенного Дадли, пронесся по коридору, после чего плотно забаррикадировался в небезызвестном чулане под лестницей.
На минуту в доме воцарилась полная тишина. Что Петунья, что бульдожек ее сына были весьма удивлены и озадачены. Пес даже шлепнулся на упитанный зад и обиженно посмотрел на хозяйку, мол, чего это он, познакомиться не хочет с такой хорошей собакой? Тихое поскуливание и вывело миссис Дурсль из легкого ступора. Сын, потирая место, где спина теряет своё благородное название, отправился на кухню — булочки к приезду гостя он уже разогрел, не пропадать же им!
Петунья Дурсль с детства отличалась рассудительностью, так что с активными действиями торопиться не стала. Какая разница, где сидит Дамблдор, если он сидит тихо? Значит, так тому и быть. Оно даже к лучшему. У нее как раз появилась возможность написать гневную записку племяннику, чтобы Снейп отправил кого-нибудь забрать Дамблдора туда, где ему положено обретаться.
Племянник не подвел, Снейп — тоже. Через пару часов в дом на Тисовой вежливо постучались трое: два аврора и специалист из Тайного отдела, все под видом местных полицейских, разумеется. Петунья пустила их в дом, но тут начались трудности.
Дамблдор не выходил из своего убежища, на призывы коллег-волшебников ничего не отвечал, разве что подтвердил свою личность, а потом не поддавался ни на какие уговоры. Только когда миссис Дурсль скрепя сердце разрешила взломать дверь, ответил, чтобы его не трогали, иначе он за себя не отвечает.
Волшебники впечатлились и быстро ретировались в гостиную, Петунья — за ними, но при взгляде в окно заметила, что на улице собираются зеваки. Перед ее домом — вот ужас-то! История о «дядюшке», увы, пошла в массы, что в принципе естественно. Надо было срочно придумывать что-то по поводу визита полиции. Впрочем, почему бы «дядюшке» не «пострадать от какого-нибудь преступника»? А расспрашивать больного человека она никому не даст и себе «не позволит»!
«Придется пока устроить его у нас, — решила Петунья. — Если я постараюсь избавиться от него слишком быстро, люди не поймут».
В течение пары дней весь городок узнал, что миссис Дурсль подтвердила свою репутацию едва ли не местной матери Терезы, приютив кроме осиротевшего племянника еще и скорбного разумом дальнего родственника, вдобавок пострадавшего от какого-то психа. Или скорбного, потому что пострадал, — пустил кто-то альтернативный слух.
Сам «родственник» то ли делал вид, то ли действительно соображал неважно, но вел себя по-прежнему тихо, за собой следил и кушал исправно. Из чулана его можно было ненадолго выманить только на запахи шарлотки и фирменных кексов хозяйки. Некоторое время этим прицельно занимался Дадли, но уже через несколько дней понял, что обманулся в своих ожиданиях, и провозгласил, что волшебники действительно ненормальные, потому что у них все наоборот. И вообще с великими, оказывается, совсем не интересно. Вернон хмуро ответил, что грешно смеяться над больными людьми, и молча поставил на табуреточку возле двери чулана кусок торта.
