— Я же тебе не дарю, а даю поносить, — усмехнулся друг. — Вернешь, когда разберемся со всей этой пакостью. Главное, ты можешь быть уверен, что никто не засечет. По крайней мере, в Европе это сделать некому. Мой шедевр, — он довольно погладил свою бороду, — и давай-ка я посмотрю, что на тебе сейчас навешано…
Он с минуту водил вокруг Северуса кулоном с желтоватым камнем: тот то темнел, то наливался неприятным кислотно-зеленым цветом.
— Ого. Даже ого-го, Северус… Посиди-ка, я до своей башни сбегаю. И браслет сейчас же надень. Одно хорошо, рукава у тебя правильной длины…
— Может, мне с тобой?
— Не стоит, я быстро.
Флитвик вернулся запыхавшимся, и только тогда Снейп понял, насколько серьезно попал. Полугоблин просто так бегать не будет, это точно.
— Быстро мне это все не снять, но вот, воткни-ка в воротник эту скромную булавочку, она нейтрализует кое-что. Змея, тебе подойдет… И лучше бы носить ее не снимая.
— Все так плохо?
— Я не справлюсь. Точнее, не сразу. Надо будет сделать один заказ, тогда…
Через несколько дней…
— А представляешь, что на мальчишку старый хрыч навертел?
— Бедный ребенок, за что его так-то?
— За что так тебя, вот что мне интересно… А с ребенком определенно все не так просто. У него, как минимум, недоразвитие магического ядра… И весьма, весьма странное поведение, он же почти всех шугается…
— Что вообще Дамблдор от меня хочет, чтобы я Поттера случайно прибил, что ли? Зачем это ему?
— Думаю, он просто не смог рассчитать комплексного воздействия на тебя… Метка, Северус, метка. Она вступает в резонанс с директорскими закладками и зельем почему-то именно в тот момент, когда рядом с тобой появляется Поттер. Ведь когда его нет поблизости, ты говоришь о нем достаточно спокойно. Но могут быть и другие варианты, вроде закалки нервов будущего Героя или даже то, что ты предположил — избавиться разом от двух магов, слишком сильных и специфичных, чтобы их полностью контролировать.
— Это Поттер-то — сильный маг?
— Шрам, Северус. Он фонит, но совсем непохоже на твою метку. А наш директор большой мастер заметать следы.
— А ты не заметил странного поведения МакГонагалл? Вроде раньше она не была такой равнодушной к своему факультету, по крайней мере, за первокурсниками присматривала. А теперь у них все идет как попало. На занятия опаздывают. В коридорах теряются. Не обращал внимания?
Флитвик покачал головой. Все это складывалось в не слишком приятную картину.
— Директор непонятно зачем попросил меня изобразить восторг при виде Поттера, мол, мальчик так неуверенно себя чувствует, это его должно поддержать. Тьфу. Нет, ну я изобразил, конечно, что мне стоит… Пискнул разок и со своей кафедры якобы свалился.
— Феерично. Жаль, я не видел.
— Продемонстрировать? Или так утешишься? — когда добрый Флитвик так сверкал глазами, лучше было молчать. — Только вот Поттер отреагировал совсем не так, как предполагалось. Ладно, я как-то не собирался беспокоиться из-за того, что потерял авторитет в глазах «самого Мальчика-Который-Выжил», у меня и без этого достаточно поводов для волнений — ты, например.
Когда они обсудили все эти странности, то пришли к одному выводу: на мальчика необходимо взглянуть попристальнее. И что может быть лучше, чем отработка?
Конечно, Снейп ее устроил. Усыпив ребенка, они обследовали его всеми доступными безопасными способами, но обнаружили только какие-то непонятные обрывки. Снейп уже хотел было их убрать, но напарник остановил его. Неизвестно, что находится на другом конце…
А Гарри думал, что все это время драил котлы. Драил, конечно… один, последний. Фонтанируя злостью почти так же, как и Снейп, вынужденный за ним приглядывать. Интересным было то, что пока мальчик спал, закладки зельевара не работали…
Весь год они наблюдали, оберегали, поддерживали. Однако идиотский поиск гриффиндорской троицей информации о Фламеле убил их обоих. Морально, зато наповал. Тогда они и решили поискать, как можно было бы незаметно, понемногу, постепенно, но все-таки развивать ребенка…
На это у них ушло едва ли не все лето. А на следующий год Поттер получил кучу отработок, во время которых его учили оба профессора, рассказывая ему о волшебном мире, начиная с самых азов: о его особенностях и истории, о его семье, вещах, в том числе об очках, которые были не совсем обычными… даже некоторые приемы защиты показывали и объясняли. Флитвик виртуозно изменял звучание их голосов, а Снейп после каждого занятия затирал воспоминания о них самих, как о личностях, и устанавливал блок, чтобы мальчик, вспоминая данные ему знания, словно приснившийся сон, не испытывал ни малейшего желания с кем-то поделиться.
Прошел месяц. Другой, третий… Поттер продолжал долбоклюйствовать, чем дальше, тем больше. А потом вдруг выдал «спич» на парселтанге — вот уж чему они его учить точно не собирались. Снейп предположил, что они могли что-то невзначай активизировать, и они согласно решили, что занятия надо пока прекратить.
